(Колычеву.)

Андрей, послушай! Ты помни все, что я тебе скажу, И толком говори царю: у Мишки Ты в Костроме служил, в девицах Анну Ты видывал и слышал не однажды, Что промеж них с Володькой Воротынским Любовь была.

Колычев

Освободи, Григорий Лукьянович, заставь другую службу Служить тебе!

Малюта

Недаром говорили, Что ты такой-сякой, что ты, бывало, С крамольниками знался зачастую! Смотри, Андрей!

Колычев

Ты сам мне говоришь, Что полюбил меня, за что ж ты хочешь Мне на душу взвалить такую тягость — Безвинную царицу загубить! Ее душа-то чище голубиной Пред господом!

Малюта

Да ты в уме аль нет? Опомнись, смерд! Кому ты говоришь! Тебя к Малюте в службу не тянули; Ты сам пришел ко мне, своей охотой, А первой службы сослужить не хочешь! И без тебя найдем, коль ты негоден. Охотники найдутся! Только помни: Кто служит мне, тот мой душой и телом; Негодных слуг я не держу; иль режь, Иль самого зарежут.

Колычев

Я зарезать Скорей возьмусь. Вели ты мне, Григорий Лукьянович, повыточить острее Булатный нож, пойти в ее покои И, как овечку, приколоть ее. Мне будет легче видеть, как трепещет Под воровским ножом лебяжья грудь, Чем клеветать и срамными речами Безвинную позорить перед мужем. Я рад служить, да только б не бесчестить Иудинским предательством свой род.

Малюта

Бесчестья нет на службе! Так ты мал Перед царем великим, что какую б Позорную и срамную послугу Ты ни служил в утеху государю, Все в честь тебе холопу!

Василиса

Ты, Григорий Лукьянович, не гневайся! Он молод И глуп еще. Постой-ка, я два слова Скажу ему, послушает, не бойся!

Малюта

Наставь его на разум, Василиса Игнатьевна! Он бабьего ума Послушает, авось умнее будет. Смотри же! Я теперь пойду к царю, А ты в сенях пообожди. Покличу, Так подходи к царю смелей, без страха, И объяви, что сказано.

(Уходит.)

Явление третье

Колычев и Василиса.

Колычев

За что же Вы губите царицу?

Василиса

Вот за что: Царю она, ты знаешь, надоела, А царь еще не стар. На нас порою, На слуг царицыных, на баб и девок, Он смотрит так, что кто греха боится, Так со стыда хоть провались сквозь землю И каждый миг дрожи.

Колычев

И на тебя?

Василиса

А на меня всех чаще.

Колычев

Неужели?

Василиса

Чему же ты дивишься? Во дворце Я никого не хуже; что ж за диво, Что на меня заглядываться стал Великий царь!

Колычев

О господи!

Василиса

Что, видно, Не по сердцу тебе? Что делать, парень, С царем не спорить.

Колычев

Ты сама нарочно В глаза ему без совести глядишь, Сама к нему навстречу забегаешь, Бесстыдная.

Василиса

А разве худо дело?

Колычев

Так бог с тобой!

Василиса

Постой! Послушай прежде! Хоть стоило б тебя за эти речи С очей прогнать, да бог тебя простит, — Сердиться-то не хочется. Я лучше На ум тебя наставлю. Мы царицу Развесть хотим с царем. Он будет рад Хоть малую вину найти за нею, Запрет ее, как Анну Колтовскую, В монастыре и, не промедлив часу, Возьмет себе жену шестую. Мало ль Боярышень красавиц на Москве! Утешится, как новою игрушкой, Женой своей; от нас же, недостойных Рабынь своих, взор царский отвратит. Минуется мой страх, и на свободе Могу тогда любить тебя. Ну, понял? Ну, понял ты?

Колычев

Все понял; все, что хочешь, Исполню я. Прости мне, Василиса Игнатьевна, безумные слова! Я обомлел от страха, обезумел. Почудилось мне, бедному, что старый Тебя из рук моих, голубку, вырвал.

Василиса

На первый раз вину тебе прощаю, Уж так и быть; поберегись вперед Гневить меня! Не ты ли мне божился, Что мой приказ — закон. Ты не гордись! Ты возмечтал, что красен ты, молодчик, Разбойник, соблазнитель глупых баб! Так знай, найдутся, если поискать, Хоть не тебе чета, — поплоше будут, — Да где уж нам, сиротам, бедным вдовам, За красотой гоняться, — лишь бы только Любил меня да слушал: вот что надо Мне, сироте. Прощай, Андрей, голубчик!