Известно бабе —          в таком горе коровий заступник —              святой Егорий. Лезет баба на печку, трет образа, увешанные паутинами, поставила Егорию в аршин свечку — и пошла…     только задом трясет по-утиному! Отбивает поклоны.          Хлоп да хлоп! Шишек десять набила на лоб. Умудрилась даже расквасить нос. Всю руку открестила —                будто в сенокос. За сутками сутки молилась баба,          не отдохнув ни минутки. На четвертый день (не помогли корове боги!) отощала баба —          совсем тень. А корова     околела, задрав ноги. А за Фекловой хатой          — пройдя малость — жила Акулина          и жизнью наслаждалась. Акулина дело понимала лихо. Аж ее прозвали                — «Тетя-большевиха». Молиться —           не дело Акулинье: у Акулины        другая линия. Чуть у Акулины времени лишки, садится Акулина за красные книжки. А в книгах     речь про то,     как корову надо беречь. Заболеет —         времени не трать даром — беги скорей за ветеринаром. Глядишь —         на третий          аль на пятый день корова,     улыбаясь,          выходит за плетень, да еще такая молочная — хоть ставь под вымя трубы водосточные. Крестьяне,     поймите мой стих простенький да от него     к сердцу          проведите мостики. Поймите! —          во всякой болезни доктора̀     любого Егория полезней. Болезням коровьим —              не помощь бог. Лучше     в зубы возьми ног пару да бросайся         со всех ног — к ветеринару.

[1923]

Ни знахарство, ни благодать бога в болезни не подмога*

Нашла на деревню          оспа-зараза. Вопит деревня.               Потеряла разум. Смерть деревню косит и косит. Сёла          хотят разобраться в вопросе. Ванька     дурак              сказал сразу: «Дело ясное —              оно не без сглазу. Ты      вокруг коровы пегой возьми     и на ножке одной            побегай да громко кричи больного имя. Заразу —     как рукой снимет». Прыгают —         орут,          аж волдыри в горле. А люди     мёрли,          мёрли          и мёрли. Тогда          говорит Данила Балда: «Средство есть —          наговорная вода. Положи́те, —          говорит, —            в воду уголёчек и сплевывайте              сквозь губы́ уголочек». Пока заговаривали воду, перемёрло     еще             с десяток народу. Собрались     снова          всей деревней. Выжил из ума Никифор древний, говорит:     «Хорошее средство есть — ходите по улице          и колотите в жесть. Пусть бабы разденутся да голосили чтобы — в момент     не будет и следа от хворобы». Забегали.     Резвей, чем в прошлые разы́, бьют в кастрюли,          гремят в тазы — выгоняют, значит, оспяного духа. Да оспа оказалась          бабой без слуха. Пока гремели —          человек до́ ста провезли из села в направлении погоста. Тогда          бабы     вспомнили о боженьке, повалились господу-богу в ноженьки. Молятся,     крестятся          да кадилом кадят. А оспа            душит людей,          как котят. Только поп        за свои молебны чуть не весь пережрал урожай хлебный. Был бы всей деревне капут, да случай счастливый представился тут: Балды Данилы умный отпрыск — красноармеец Иванов          вернулся в отпуск. Служил Иванов в полку,            в лазарете, все переглядел болезни эти. Знахарей разогнал саженей за̀ сто, получил по шеям и поп кудластый. вернуться