[1925]

Город*

Один Париж —          адвокатов,            казарм, другой —         без казарм и без Эррио*. Не оторвать       от второго          глаза — от этого города серого. Со стен обещают:          «Un verre de Koto donne de I’energie»[12]. Вином любви       каким          и кто мою взбудоражит жизнь? Может,    критики          знают лучше. Может,    их          и слушать надо. Но кому я, к черту, попутчик*! Ни души       не шагает          рядом. Как раньше,       свой          раскачивай горб впереди    поэтовых арб — неси,    один,       и радость,          и скорбь, и прочий        людской скарб. Мне скучно       здесь          одному            впереди, — поэту    не надо многого, — пусть    только       время          скорей родит такого, как я,       быстроногого. Мы рядом       пойдем          дорожной пыльцой. Одно    желанье       пучит: мне скучно —       желаю          видеть в лицо, кому это       я       попутчик?! «Je suis un chameau»[13],          в плакате стоят литеры,    каждая — фут. Совершенно верно:          «je suis», —                это                      «я», а «chameau» —       это              «я верблюд». Лиловая туча,       скорей нагнись, меня    и Париж полей, чтоб только       скорей          зацвели огни длиной    Елисейских полей*. Во всё огонь —          и небу в темь и в чернь промокшей пыли. В огне    жуками       всех систем жужжат    автомобили. Горит вода,       земля горит, горит    асфальт       до жжения, как будто        зубрят          фонари таблицу умножения. Площадь       красивей          и тысяч            дам-болонок. Эта площадь       оправдала б            каждый город. Если б был я       Вандомская колонна*, я б женился       на Place de la Concorde[14].

[1925]

Верлен и Сезан*

Я стукаюсь       о стол,          о шкафа острия — четыре метра ежедневно мерь. Мне тесно здесь           в отеле Istria[15] — на коротышке       rue Campagne-Première[16]. Мне жмет.          Парижская жизнь не про нас — в бульвары       тоску рассыпай. Направо от нас —          Boulevard Montparnasse[17], налево —         Boulevard Raspail[18]. Хожу и хожу,       не щадя каблука, — хожу    и ночь и день я, — хожу трафаретным поэтом, пока в глазах    не встанут виденья. Туман — парикмахер,          он делает гениев — загримировал       одного          бородой — Добрый вечер, m-r Тургенев. Добрый вечер, m-me Виардо*. Пошел:    «За что боролись?             А Рудин?.. А вы,    именье       возьми подпальни»… Мне    их разговор эмигрантский                 нуден, и юркаю       в кафе от скульни. Да.      Это он,       вот эта сова — не тронул         великого          тлен. Приподнял шляпу:          «Comment ça va, cher camarade Verlaine?[19] Откуда вас знаю?          Вас знают все. И вот    довелось состукаться. Лет сорок         вы тянете          свой абсент из тысячи репродукций. Я раньше         вас       почти не читал, а нынче —           вышло из моды, — и рад бы прочесть —          не поймешь ни черта: по-русски дрянь, —          переводы. Не злитесь, —       со мной,             должно быть, и вы знакомы       лишь понаслышке. Поговорим       о пустяках путевых, о нашинском ремеслишке. Теперь    плохие стихи —               труха. Хороший —       себе дороже. С хорошим           и я б          свои потроха сложил    под забором          тоже. Бумаги    гладь       облевывая пером,    концом губы — поэт,    как блядь рублевая, живет    с словцом любым. Я жизнь    отдать       за сегодня             рад. Какая это громада! Вы чуете       слово —          пролетариат? — ему       грандиозное надо. Из кожи    надо       вылазить тут, а нас —    к журнальчикам             премией. Когда ж поймут,            что поэзия —                  труд, что место нужно           и время ей. «Лицом к деревне» —          заданье дано, — за гусли,       поэты-други! Поймите ж —       лицо у меня             одно — оно лицо,        а не флюгер. А тут и ГУС*       отверзает уста: вопрос не решен.            «Который? Поэт?    Так ведь это ж —             просто кустарь, простой кустарь,            без мотора». Перо    такому       в язык вонзи, прибей    к векам кунсткамер. Ты врешь.    Еще       не найден бензин, что движет       сердец кусками. Идею    нельзя       замешать на воде. В воде    отсыреет идейка. Поэт    никогда       и не жил без идей. Что я —    попугай?            индейка? К рабочему       надо          идти серьезней — недооценили их мы. Поэты,       покайтесь,            пока не поздно, во всех    отглагольных рифмах. У нас    поэт       событья берет — опишет    вчерашний гул, а надо    рваться       в завтра,              вперед, чтоб брюки       трещали          в шагу. В садах коммуны          вспомнят о барде — какие    птицы       зальются им? Что       будет        с веток           товарищ Вардин* рассвистывать       свои резолюции?! За глотку возьмем.          «Теперь поори, несбитая быта морда!» И вижу,    зависть          зажглась и горит в глазах    моего натюрморта. И каплет       с Верлена*          в стакан слеза. Он весь —           как зуб на сверле́. Тут       к нам        подходит          Поль Сезан*: «Я      так    напишу вас, Верлен». Он пишет.          Смотрю,          как краска свежа. Monsieur,        простите вы меня, у нас    старикам,       как под хвост вожжа, бывало    от вашего имени. Бывало —         сезон,           наш бог — Ван-Гог*, другой сезон —          Сезан. Теперь    ушли от искусства             вбок — не краску любят,            а сан. Птенцы —           у них            молоко на губах, — а с детства           к смирению падки. Большущее имя взяли          АХРР*, а чешут    ответственным             пятки. Небось    не напишут          мой портрет, — не трут    понапрасну          кисти. Ведь то же       лицо как будто, —                ан нет, рисуют    кто поцекистей. Сезан    остановился на линии, и весь    размерсился — тронутый. Париж,    фиолетовый,          Париж в анилине, вставал    за окном «Ротонды»*. вернутьсявернутьсявернуться

12

Стакан Кото дает энергию (франц.).

вернутьсявернуться

13

Я верблюд (франц.).

вернутьсявернутьсявернуться

14

Площадь Согласия (франц.).

вернутьсявернуться

15

Истрия (франц.).

вернуться

16

Название улицы в Париже (франц.).

вернуться

17

Бульвар Монпарнасс (франц.).

вернуться

18

Бульвар Распай (франц.).

вернутьсявернуться

19

Как поживаете, дорогой товарищ Верлен? (франц.)

вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться