[1927]

Пиво и социализм*

Блюет напившийся.             Склонился ивой. Вулканятся кружки,            пену пе́пля. Над кружками       надпись:             «Раки             и пиво завода имени* Бебеля*». Хорошая шутка!        Недурно сострена́! Одно обидно         до боли в печени, что Бебеля нет, —         не видит старина, какой он     у нас       знаменитый            и увековеченный. В предвкушении        грядущих            пьяных аварий вас   показывали б детям,            чтоб каждый вник: — Вот    король некоронованный               жидких баварий, знаменитый      марксист-пивник. — Годок еще      будет        временем слизан — рассеются      о Бебеле            биографические враки. Для вас, мол,       Бебель —            «Женщина и социализм»*, а для нас —      пиво и раки. Жены       работающих         на ближнем заводе уже   о мужьях       твердят стоусто: — Ироды!      с Бебелем дружбу водят. Чтоб этому      Бебелю         было пусто! — В грязь,    как в лучшую          из кроватных ме́белей, человек    улегся       под домовьи леса, — и уже      не говорят про него —             «на-зю-зю-кался», а говорят —      «на-бе-бе-лился». Еще б   водчонку    имени Энгельса,          под            имени Лассаля блины, — и Маркс     не придумал бы            лучшей доли! Что вы, товарищи,         бе-белены объелись,     что ли? Товарищ,     в мозгах         просьбишку вычекань, да так,    чтоб не стерлась,            и век прождя: брось привычку        (глупая привычка!) — приплетать      ко всему          фамилию вождя. Думаю,    что надпись          надолго сохраните: на таких мозгах        она —          как на граните.   

[1927]

Гевлок Вильсон*

Товарищ,     вдаль        за моря запусти свое   пролетарское око! Тебе   Вильсона покажет стих, по имени —      Гевло́ка. Вильсон     представляет          союз моряков. Смотрите, владыка моря каков. Прежде чем      водным лидером сделаться, он дрался      с бандами          судовладельцев. Дрался, правда,        не очень шибко, чтоб в будущем        драку          признать ошибкой. Прошла    постепенно            молодость лет. Прежнего пыла        нет как нет! И Ви́льсон в новом     сиянии        рабочим явился. На пост    председательский            Ви́льсон воссел. Покоятся     в креслах ляжки. И стал он     союз       продавать            во все тяжкие. Английских матросов          он шлет воевать: — Вперед,      за купцову прибыль! — Он слал    матросов         на минах взрывать, — и шли       корабли       под кипящую водь, и жрали     матросов         рыбы. Текут миллиарды         в карманы купцовы. Купцовы морды        от счастья пунцовы. Когда же     матрос,         обляпан в заплаты, пришел     за парой грошей — ему   урезали      хвост от зарплаты и выставили      взашей. Матрос изумился:         — Ловко! Пойду    на них       забастовкой. — К Вильсону —       о стачке рядиться. А тот —     говорит о традициях! — Мы    мирное счастье выкуем, а стачка —      дело дикое. — Когда же     все,      что стояло в споре, и мелкие стычки,         и драчки, разлились      в одно*         огромное море всеобщей      великой стачки — Гевлок    забастовку оную решил        объявить незаконною. Не сдерживая       лакейский зуд, чтоб стачка      жиреть не мешала бы, на собственных рабочих            в суд Вильсон       обратился с жалобой! Не сыщешь      аж до Тимбу́кту* такого    второго фрукта! Не вечно     вождям         союзных растяп держать    в хозяйских хле́вах. Мы знаем,      что ежедневно            растет крыло       матросов левых. Мы верим —       скоро            английский моряк подымется,      даже на водах горя, чтоб с шеи союза         смылся мистер    Гевлок Ви́льсон.    вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться