[1928]

Проба*

Какая       нам         польза лазить по полюсам, с полюсного глянца снимать    итальянцев? Этот рейд небывалый —            пролетарская проба, проба       нашей выучки,          нервов             и сил. И «Малыгин»*,       и «Красин»! —                ринулись оба, чтобы льдины трещали              и ветер басил… Победители мы           в этом холоде голом: удивляйся, земля,         замирай               и гляди, — как впервые          в этих местах                ледоколом подымали людей         с двухметровых льдин. Жили в железе мы,            а не в вате. В будущей битве            хватит решимости, хватит людей,       умения хватит — дряблых, жирных         снять              и вымести. Мы   в пробную битву          во льду             введены!.. Весельем        не грех разукраситься. Привет    победителям ледяным! Ура   товарищам       красинцам!

[1928]

Зевс-опровержец*

Не первый стих          и все про то же. И стих,    и случаи похожи. Как вверх         из Везувия          в смерденьи и жжении лава   извергается в грозе — так же точно          огнедышащие опровержения лавятся    на поля газет. Опровергатель       всегда          подыщет повод. Ведром    возражения лей. Впечатано:      «Суд          осудил Попова за кражу       трехсот рублей». И краска       еще не просохла,            а он пещрит    статейные мили: «Опровергаю           и возмущен злостным         искажением фамилии. Избавьте        от рецензентов-клопов. Такие нападки —         пло́ски. Фамилия        моя           совсем не Попов, а раз и навсегда —         Поповский. Перестарались       газетные вра́ли. Где   п-р-а-в-д-а       в их волчьем вое?! В семействе         у нас         никогда не крали, и я —       не крал,       а присвоил. Хроникеры      анекдотами              забавляются, блея, а факты    в воздухе висят. Никогда        не крал           трехсот рублей я, а присвоил      триста пятьдесят. Массам    требуется         серьезное чтение, а не плоские          по́лосы и полоски… Примите        уверение         в совершенном почтении. С гражданским приветом            Поповский». Граждане,      бросьте         опровержения воло́чь! В газеты       впились, как кле́щи. Не опровергнешь         ни день,            ни ночь, ни прочие      очевидные вещи.

[1928]

В чем дело?*

«Хлеб давайте!»           Хлеба мало — кулачок    хлеба́ припрятал. Голову    позаломала тыща     разных аппаратов. Ездят замы,     тратят суммы, вздохи,    страхи,       ахи, охи. Даже     вкус        теряем к сну мы от возни       и суматохи. Мозг трещит,          усталость в теле, люди     двигают горами. По Союзу         полетели молнии    и телеграммы. Конкуренция       и ругань, папок       «жалоб»       пухнут толщи. Уничтожить         рад            друг друга разный    хлебозаготовщик. Затруднений соучастник, случая    не провороня, кружит частник,           вьется частник, сея  карканье воронье. Вьются частники,        а рядом в трудовом     упорстве          наши, обливаясь     потом-градом, выжимают     хлеб           из пашен. Волоките        пылеватой — смерть!    Усерден выше меры, кто-то       строит       элеватор из «входящих»…           и фанеры. Сонм       часов        летит задаром. Днем      рабочим       стала ночь нам. Всё  в порядке разударном, в спешном,     в экстренном           и в срочном. В доску    выплющились          люди, как не плющились давно. Хлеб достанем,          хлеб добудем! Но… Шум такой,     по-моему, нелеп. Вопросом     в ушах            орание: Разве      то,       что понадобится хлеб, мы  не знали заранее? вернутьсявернутьсявернутьсявернуться