[1928]

Готовься…*

Думай,    товарищ,           о загранице — штык у них      на Советы гранится. Ухом      к земле,          пограничник, приникни — шпора    еще      не звенит на Деникине*? Может быть,          генерал Шкуро* взводит    уже         заржавевший курок? Порасспроси       у бывшего пленного — сладко ль        рабочим         в краях Чемберленовых*? Врангель*        теперь           в компании ангельей. Новых    накупит       Англия Врангелей. Зря, што ли,         Англия             лезет в Балтийское, грудь-волну         броненосцами тиская?! Из-за цветов          дипломатовых ляс газом       не дует ли           ветер на нас? Все прикинь,           обдумай          и взвесь, сам увидишь —           опасность есть. Не разводить же           на тучах кадрили строит    Антанта*          свои эскадрильи?! Экспресс капитала            прет на крушение. Но скоро ль?          На скорость —             надежда слаба! И наша страна       пока             в окружении заводчиковых       и банкирских собак. Чтоб вновь      буржуями          не быть обворовану, весь   напрягись       ровнее струны! Сегодня,       заранее,         крепи оборону. Крепи оборону       Советской страны.

[1928]

Готовься! Стой! Строй!*

И Врангель и Колчак*          усопли мирно оба. Схоронят и других…             не бог, так время даст. Но не усопла —           удесятерилась злоба Советы окруживших          буржуазных государств… Капиталисты европейские,                хозяева ученых, купили    оптом       знание и разум. И притаился         их          ученейший курчонок, трудясь над новым           смертоносным газом. Республика,        с тобой грозят              расправиться жестоко! Работай так,         чтоб каждый по̀том вымок… Крепите оборону,        инженер и токарь. Крепи, шахтер,       газетчик,           врач             и химик! Войну грядущую            решит              аэропланов рой. Чтоб бомбовозы           города́ Союза                 дырами не взрыли — летающую мощь           не прекращая, строй! Шуми по небесам        крылами               краснозвездных эскадрилий. И день,    когда         подымут пушки зык и поползет     землей        смертища газовая, — встречай умело газ,            прекраснейший язык под маской     смерти        с удовольствием показывая. Не знаем мы         войны годов и чисел; чтоб не врасплох пришла,              гремя броней и ковкой, встречать         любую смерть           заранее учись, учись владеть       противогазом и винтовкой. При встрече с нами            заграничный туз улыбкой вежливой           приподымает ус, но случай     побороться          он не проворонит. Рабочие,       крестьяне,           весь Союз — и день и ночь       готовьтесь к обороне, чтоб мог ежеминутно          наш Союз на гром оружия          и на угрозу речью, — на массу опираясь,           крикнуть:             «Не боюсь! Врага,       не дрогнувши,          вооруженный встречу!»

[1928]

Товарищи, поспорьте о красном спорте!*

Подымая        гири       и ганте́ли, обливаясь      сто десятым потом, нагоняя    мускулы на теле, все   двуногие          заувлекались спортом. Упражняются,       мрачны и одиноки. Если парня,      скажем,            осенил футбол, до того    у парня       мускулятся ноги, что идет,        подламывая пол. Если парень          боксами увлекся, он —       рукой — канат,          а шеей —                  вол; дальше    своего       расквашенного носа не мерещится       парнишке               ничего. Постепенно         забывает          все на свете. Только    мяч отбей         да в морду ухай, — и свистит,      засвистывает ветер, справа    в левое засвистывает ухо. За такими,      как за шерстью            золотой овцы, конкурентову       мозоль          отдавливая давкой, клубные        гоняются дельцы, соблазняя      сверхразрядной ставкой. И растет       приобретенный чемпион безмятежней          и пышнее,              чем пион… Чтобы жил      привольно,             побеждая и кроша, чуть не в пролетарии          произведут                  из торгаша. У такого       в политграмоте            неважненькая си́лища, От стыда        и хохота         катись под стол: назовет    товарища Калинина             «Давид Василичем»*, величает —       Рыкова*             «Заведующий СТО*». Но зато —      пивцы́!         Хоть бочку с пивом выставь! То ли в Харькове,         а то ль в Уфе говорят,    что двое футболистов на вокзале      вылакали              весь буфет. И хотя    они      к политучебе вя́лы, но зато    сильны       в другом              изящном спорте: могут       зря       (как выражаются провинциалы) всех девиц      в окру́ге            перепортить! Парень,    бицепсом         не очень-то гордись! В спорт    пока          не внесено особых мен. Нам   необходим       не безголовый рекордист — нужен        массу подымающий               спортсмен. вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться