3 Не нам    о богатых            песней казниться. — Пейте,      господа! Услужливо         греет         разная Ницца наследство      ваших подагр. Мы там,       где небо         взамен потолка, с тобою,       нищь и голь. Тебе      времена       в коммуну толкать, — но встанет четверть —             и вся недолга́, и топит    борьбу       алкоголь. 4 Мылом-цифрами         смойте с водки поэтический          грим         красотки. Копытом        по книге         ступай, вино, четверкой      своей           свиной. 5 В рабочий подвал,            вонючий             и нищий, прохрюкало         пьяное            рыло свинищи: «Не сетуй        на жизнь,            подвалом задушенную, — построит        водка       жилплощадь воздушную. Зачем       бороться тебе            из-за платы, сивуха    разделает            в бархат заплаты. Чего подыматься,         расправой грозя им, — напьешься      и станешь          банкир и хозяин». И вместо того,       чтоб к винтовке и бомбе, — к бутылке        тянули           руки обе. Панель    метет           бороденка-веник. Вино —       творец черепах. И вдруг    черепаха         встает с четверенек, бутылкой        громит           черепа́. Рвет Ниагарой*, —         слюнявый,                матовый. И режет    визг          тишину: на пятерню      волосенки наматывая, муж   ликбе́зит жену. 6 Посмотрите только — дети алкоголика. Будет       папа крыть и рвать. Прячься       за шка̀пы, лезь под кровать. Фонарей сияние. Телом — клопики, рты —    обезьяньи, узкие лобики. Олька        да Колька, дети алкоголика. 7 Разлегся…      распластан рвотною лужею… Ноздря —      носорога сдует. Теперь    какое он, к черту, оружие — лежит,    разряжён вхолостую. Пожаром губ          ища глото́к, храпит    на весь куток. А с неба       убран       звезд лоток: — Вставай,      пора —             гудок! — Выспись,        вытрезвись,          повремени. Но ждет       завод,       раздымя́сь. Как в мясорубку,            тащит              в ремни кило   проспиртованных мяс. А песня    хрипит,          под гармонь сложена́: «Пей,    пропивай,         что пропьем, наживем»*. Завод       и деньга́,       пиджак          и жена, — словом —      жизнь           пропита живьем. Заглохший      завод         обступило репье, загнали    в бутыль         казну и тряпье, потоплено      донцем низом… А што,    товарищ,           если          пропьем, как брюки,      и коммунизм? 8 Всосалась      в горлышко узкое братва    Орехово-зуевская. Нехватает      ни платья,          ни корма, но пьянее         дыма —         Сормово. От пионеров           до старцев пьет,      выпивает Ярцево. Царит бутыль       и орет уже: — Гоните      жратву и жертвы! — четырежды кроет         пьяный бюджет нищие    наши          бюджеты. Когда,    грамотеев         по школам творя, надсаживаем           буквой              глотки, встают    из-за каждого букваря четыре бутылки водки. Когда        четвертной         на починку мостов не выудишь         из кошелька, любой    с удовольствием               тратит сто, чтоб, ноги ломая,         валялся пластом у двери    пивной       и шинка. вернутьсявернуться