— Конечно у неё нет вопросов. Как и у тебя в своё время! Ты вырастил себе достойную смену, ублюдок! — прошипел Синий. — Такая же предательницы и змея, которой…

— О, да ты никак ничему не научишься!

Пёрышко нервно сглотнула, пытаясь не слушать скулёж Синего.

Она ведь поступила так, потому что другого выхода не было, да? Так ведь?..

— Зачем вам жемчуг? — внезапно спросил Варг. — Вы же не можете продать его кому-то во внешний мир. Тогда зачем? Украшение?

— Это не жемчуг, парень, — Смотрящий покачал головой. — Образующаяся в болоте масса. При правильном употреблении вызывает видения. И привыкание. Ах, да. А ещё эти дебилы верили, что эта штука продлевает им молодость.

— Мне нужна такая, — тихо проговорил Варг. — Для Синга.

— Где ему взять жемчужину?! — Смотрящий пнул Красного. — Где вы его храните?!

— У нас осталось всего несколько! — сразу же завизжал худой маг. — Синий всегда хранил его при себе! Хватит насилия, прошу! Я всё рассказал, вы можете брать что угодно и уйти! Хватит!

— Да, верно. Хватит.

Пёрышко повернулась ровно в тот момент, когда он перерезал горло магу.

— Какого… — она попыталась гневно закричать — но голос сорвался. Просто ошарашенно сидела на полу, глядя широко раскрытыми глазами в изумлённое лицо Красного.

— Это было обязательно? — недовольно спросил Варг, глядя, как Красный судорожно дёргается, хрипя и заливая пол кровью.

— Для меня — да, — прохрипел Смотрящий, утирая брызги крови с лица. — Твой жемчуг, — он бросил Варгу небольшой мешочек. — А теперь — уходим. Пока нас не нашли.

Пёрышко помогла Варгу подняться и направилась к выходу, стараясь не оглядываться.

Четыре старика мертвы. И это — её вина.

Она сама не поняла, как очутилась снаружи, на прохладном вечернем воздухе.

— Варг… Подожди…

Сделав два быстрых шага от него, упала на колени в рвотном спазме.

— Ты в порядке? — он сел рядом с ней, придерживая её волосы.

— В порядке, — она сплюнула горькую слюну и подняла на него слезящиеся глаза. — Как ты думаешь — я в порядке?

— Прости, — он помог ей подняться. Прежде, чем она что-то возразила, он утёр ей щёку. — Извини меня за всё.

— Нет, ты извини, — она, не в силах сдерживать слёзы, прижалась к нему. — Почему всё… Так? Я не хотела! Я хотела поступить правильно!

— Правильные поступки даются самой большой ценой, — он поцеловал её в лоб. — Ты сделала лучшее, что могла. Всё будет хорошо, — он на миг прижал её к себе и крепко обнял, перепачкав её своей кровью и болотной тиной.

Но на неё накатила всепоглощающая волна тепла, спокойствия и уверенности. Как будто бы ты нашёл что-то безумно дорогое тебе на руинах родного дома.

Пёрышко бросила на него быстрый взгляд. Испачканный тиной, окровавленный и мокрый, он был самым близким для неё человеком в мире.

— Эй, коллегисты, — напряжённый голос Смотрящего заставил их обернуться. — А ваши охотники случайно не выглядят как головорезы в чёрном?

— Выглядят, — ответил Варг.

— тогда… — старик осёкся и устало вздохнул, опустив плечи. — Ладно, ладно, — он бережно положил лук на землю. — Я с ними, понятно? С коллегистами.

— Это мы ещё посмотрим, — опустив арбалет, из разрушенного домика прислуги показался господин Марек. Он сделал знак кому-то, и из зарослей бесшумно появились ещё трое охотников. А затем повернулся к Варгу и Пёрышко с улыбкой. — Рад видеть вас живыми, господа коллегисты.

Глава 25

Госпожа Ялина приветствовала их, как в первый раз. Когда они пришли в деревню, уставшие и голодные, она тоже будто бы ждала их у дверей таверны.

Только в этот раз она не улыбалась.

Порыв ветра заставил хозяйку таверны чуть крутануться в петле, затем — медленно повернуться в обратную сторону.

Пёрышко с сожалением смотрела на её бледное, красивое лицо. Оно казалось особо утончённым в последних лучах закатного солнца.

— Убила пятнадцать человек лично. И неизвестно скольких приказала убить, — Марек говорил это таким голосом, будто бы хвастался трофеем. — Опасная шлюха. Возглавляла их всех, хотя старостами или главами общин тут обычно выбирают мужиков.

— Она доказала остальным, что может быть лидером. Она рассказывала, — кивнула Пёрышко, чувствуя какой-то странный стыд.

— А она не рассказывала, как она это сделала? Полагаю, нет. Она убила двух других претендентов. Нам рассказал брат одного из них.

— О. А нам рассказывала про вдохновенную речь, — вздохнула Пёрышко.

— Похоже, вы проявили слишком много доверия, — Марек укоризненно покачал головой. — Я же говорил — не верьте им.

— А я поверила вам. И что теперь?

— И что же теперь? — Марек явно не уловил сути её мысли.

Вместо ответа Пёрышко обвела рукой сельскую площадь.

— Вот это.

— Такова цена нового порядка, — уверенно сказал охотник.

Тириарес не была уверена, что не просившие этого порядка люди были согласны на такую цену.

Башню храма уродливой гирляндой украсили повешенные. Тут и там валялись пронзённые стрелами люди. В центре площади, на помосте, высилась груда всякого добра. Хексахассеры — не меньше полусотни — сновали туда-сюда, с рвением и даже азартом неся всё новые и новые вещи. Сундуки, ручные полотенца, столовые приборы. Кто-то принёс даже детскую тряпичную куклу в платьице. Сухопарый охотник с журналом записей скрупулёзно описывал каждый предмет, иногда уточняя что-то у приносивших.

А у дальнего края площади, прижимаясь к стене храма, угрюмо толпились селяне. Где-то в глубине их толпы плакали дети, женщины тихо их успокаивали дрожащими голосами. А мужчины просто с ненавистью смотрели на окружавших их арбалетчиков.

Иногда к толпе подходил сержант и выкрикивал имя. Человек выходил вперёд, два охотника брали его под руки и вели в один из домов.

За пять минут, пока Пёрышко с отвращением и ужасом наблюдала, из домов с явным облегчением вышли семь человек, троих, избитых и плачущих, вывели охотники, а ещё двоих, затихших, сразу понесли прочь в мешках.

— Это обязательно? — проговорила она. — Трупы, грабёж?

— Грабёж? Трупы? — охотник уязвлённо нахмурился. — Реквизиция имущества и приговорённые. Так я называю это.

— Можете называть хоть бабочками и подготовкой подарков — от этого суть не изменится.

— Мы перепишем имущество и раздадим его этим людям, когда переселим на новое место. А мёртвые… — Марек развёл руками. — Они либо сопротивлялись, либо оказались виноваты в убийствах.

— Вы оправдываетесь.

— Перед вами? — охотник окинул её насмешливым взглядом. — Прекратите. Вы очень себя переоцениваете.

Пёрышко недовольно поджала губы. «Переоцениваете». Она абсолютно адекватна в своей оценке себя.

— Я просто констатирую факты, — продолжал охотник, поглядывая на снующих вокруг подопечных. — В этой деревне было два типа виноватых. Одни были обмануты, но оставались людьми и понимали границы допустимого. Другие — нет. Догадайтесь, кто сейчас болтается в петлях.

— Да-да, всё это — ваша цивилизаторская миссия, — пробормотала Пёрышко, снова поднимая взгляд на Ялину. — А они вас об этом просили?

— Мы принесём им новый закон, основанный на логике и справедливости, а не на суждениях эгоистичных шарлатанов.

— А они вас об этом просили? — повторила Пёрышко, задумчиво разглядывая умиротворённое лицо Ялины.

— А просит ли ребёнок перерезать ему пуповину при рождении? — охотник недовольно сморщился и покачал головой. — Прекратите жалеть тех, кто погиб. За всё нужно платить.

Пёрышко горько усмехнулась.

— Маги говорили мне то же самое. У всего есть цена, и её нужно платить. Не так уж вы и отличаетесь, как мне кажется.

— Вам кажется, — задетый за живое охотник раздражённо дёрнул себя за воротник. — По-моему, вы слишком доверились всем этим варварам. Что удивительно, — он сощурился, — ведь вы знаете, что они творили.

— Да, да, ужасные убийства, кровь, жертвоприношения, кошмар, — равнодушным голосом пробубнела Пёрышко, оглядываясь на дверь таверны.