— А что было до того, как я показала тебе дневник?

— Ничего. Я будто бы спал, — он не отрывал взгляда от неба, будто бы высматривая там что-то. — Охотился. Выживал. И всё. А те символы… Они оживили меня.

Пёрышко посмотрела на него. Заросший, грязный. Пахнущий тиной и сыростью.

Мог ли он быть автором этих дневников? Сошедшим с ума и потерявшим память?

Она не видела ни одного «против». Но и «за» было маловато.

— Ты не хочешь ещё раз взглянуть на дневник?

— Зачем? — пожал плечами он. — Сколько раз я его пролистывал? Сколько раз читал? Держал в руках? Если я ничего больше не вспомнил — значит, и не вспомню.

Пёрышко вытянула ноги и тоже подняла взгляд на небо. Звёзды тут были… Красивы. Один раз Варг вытащил её тёплым вечером смотреть на них. Это было… Странно. Просто сидеть в его объятиях и смотреть на небо. Так спокойно и приятно. Но так не должно быть. Не бывает.

— Коллегистка, — подал голос Смотрящий.

— А? — лениво отликнулась Пёрышко.

— Многие из людей умудряются совершать ошибки. Единожды. А потом, не заметив последствий или же сочтя их незначительными, они упорствуют в ошибках, считая их верным решением. Излишнее упорство ведёт к тому, что неправильный путь будет видеться правильным.

— Это всё, конечно, интересно, — осторожно протянула Пёрышко. — Все эти рассуждения о жизни и пути. Но к чему они?

— Это было что-то вроде… Задатка и подспорья.

— Задатка за что?

— За твою помощь. Ты… В общем. Ты знаешь, в каком обряде будешь участвовать?

— Откуда? — фыркнула Пёрышко.

— Предвиденье. Обряд предвиденья. Ты будто бы будешь видеть будущее. Галлюциногены, транс, ритуальная часть — полный комплект.

— Звучит занятно, — действительно, всё как по учебнику.

— Звучанием всё ограничивается. Я бы хотел, чтобы ты, во-первых, не участвовала, — Пёрышко нахмурилась. — А во-вторых, ты не могла бы… Подсыпать кое-что в галлюциноген?

— Подсыпать? — Пёрышко подозрительно покосилась на него. — Кое-чего? Серьёзно?

— Это просто усыпит их, — Смотрящий не смотрел на неё. — Мне нужно побывать в особняке. Найти… Кое-что. И по-другому не получится.

— А что взамен? — интереса ради. Она никогда не согласиться на подобное безумство.

— Скажу тебе то, что я помню. Помню непонятно откуда.

— И что же? — если он пытался заинтриговать её, пока выходило не очень.

Она уже стала думать, что он не ответит. А затем он, как-то неловко вздохнув, тихо проговорил:

— Последний дневник.

Глава 23

Пёрышко всегда считала, что сон — это святое. Демоны раздери, сон — это святейшее, а не святое! Самая великолепная и приятная часть жизни.

Именно потому она решила никого не будить. Варг наверняка устал, лазя по болотам в попытке развлечь себя, а Синг до сих пор дуется. До усталого поцелуя и демонстративного молчания она могла бы подождать до утра.

А слушать её восторженные крики по поводу дневника они не будут. Не в том они оба настроении.

Доски пола скрипели под её осторожными шагами, когда она пробиралась через общий зал. За окном было ещё темно, и до рассвета, кажется, оставалось несколько часов.

Вот и хорошо. Она не хотела бы сейчас разговоров. Просто лечь и заснуть. Странно, но здесь, на болотах, ей хорошо спалось. Хотя обычно одна безумно долго засыпала.

Стеклянный стук заставил её вздрогнуть и резко повернуть голову.

За одним из столов темнел большой силуэт.

— Варг, — она, против воли, улыбнулась, а сердце её застучало чуть быстрее. — Почему ты не спишь?

— Не могу, — он ответил тихо и как-то странно. Какой-то странный голос. — А ты почему… Ну… Здесь?

Её улыбка быстро умерла.

— Дела, — неловко проговорила она.

— А, вот оно как, — его голос был усталым и грустным. Наверное. Кажется. Проклятье! Как можно уверенно говорить о таких вещах?!

Когда из тьмы выплыла бутылка, вопросов у неё стало лишь больше.

— Какого демона, а? — она звякнула ногтем по бутылке, и северянин пожал плечами. Его бледное лицо казалось белым с тусклом свете, что пробивался из окна.

— Что?

— Ты пьёшь.

— Да.

— Почему?

Он мотнул головой туда-сюда. Пёрышко, сложив руки на груди, ждала продолжения. Но он не продолжал. Лишь молча сидел. А затем, схватив бутылку, запрокинул голову. Кадык заходил туда-сюда, когда он делал долгие глотки.

Выдохнул. Поставил бутылку на стол.

— Варг, — неуверенно произнесла она. Что ей делать? Обвинить его? Поторопить?

— Они снятся мне, — глухо проговорил он, не поднимая на неё взгляд. — Я думал, после того, что я сделал, они перестанут. Но они снова приходят. Понимаешь?

— Нет, — честно ответила она, садясь напротив него. Стараясь не смотреть на бутылку, глянула на северянина. — Что с тобой?

— Они приходят каждую ночь. Все тридцать. Те, кого я убил. Понимаешь? — его голос надорвался, и он шмыгнул носом. Вместе с его словами на неё пахнуло алкоголем.

— Сколько ты уже выпил? — неловко спросила Пёрышко. Она не умела заботиться и проявлять внимание, но сейчас ей хотелось как-то помочь ему. Почему-то при взгляде на него, на понурый контур его плеч ей хотелось сделать так, чтобы он успокоился. Чтобы перестал чувствовать боль.

Чтобы загладить вину.

— Меньше, чем нужно для спокойствия, но больше, чем следовало, — ответил он. Потянулся к бутылке, но наткнулся на её взгляд. Неуверенно убрал руку. — Тебя давно не было. Я. Это. Ну. Соскучился.

— Было бы по чём скучать, — она осторожно протянула руку к нему, ожидая, что он отодвинется. Но он не отодвинулся, когда она неловко дотронулась до его колючей щеки. — Давай пойдём спать?

— Почему тебя так давно не было? — он взглянул на неё через стол. Пёрышко поёжилась от его странного взгляда. — У тебя всё в порядке?

— Да, просто много работы, — с каждым мигом ей было всё более неловко. От того, что он был в таком состоянии. От того, что он даже в таком состоянии отодвинул в сторону свои сны и спрашивает, всё ли у неё в порядке. От всех неразрешённых между ними вопросов. — Чуть-чуть устала.

— Пёрышко, — он поднял свою огромную руку и осторожно накрыл её ладонь своей. Кожа у него грубее, чем старая куртка, подумала Тириарес, нелепо поглаживая его по щеке. — Я же чувствую, что что-то не так.

— Всё так, дурак, — она прикусила губу, но поздно.

Он отреагировал на оскорбление так же, как обычно — никак.

— Пожалуйста. Скажи. Ты же можешь мне доверять.

От смеси стыда и злости она сморщилась. Проклятье…

— Варг… Я… Мне тяжело доверять другим, понимаешь? И…

— Я знаю, — прервал её Варг. Его сонный взгляд был неприятно сосредоточен на её лице, и Пёрышко от этого было не по себе. — Но это важно. Кем мы будем, если не будем доверять друг другу?

Разумными людьми? Нет?

Он ждал явно не этого. Поэтому она вздохнула.

Проклятье.

Она не сможет. Доверяя кому-то, полагаясь на кого-то, ты абсолютно точно уменьшаешь шансы на успех всего предприятия, и…

— У меня есть шанс узнать, где следующий дневник, — почему-то выпалила она.

— О, — он не выглядел удивлённым. — Теперь ты рада?

— Безумно рада, на самом-то деле.

— О. Вот как, — он крепко сжал её ладонь своей. — Это ведь… Ну. Потрясающе. Ты сможешь узнать столько всего. Открыть… Прославиться. Ну, ты поняла.

— Ты мне веришь? — она недоверчиво уставилась на него.

— Конечно, — северянин устало улыбнулся. — Я всегда верил и тебе, и в тебя. Жаль, что это работает в одну сторону.

— Прости меня, — тихо-тихо проговорила она.

Она редко когда просила прощения. Это было тяжело. Неприятно. Это ставило её в зависимость от ответа, а, значит, и от отвечающего. Это было невыносимо отвратительно.

— Конечно, — он мягко улыбнулся, и Пёрышко почувствовала, как губы сами расплываются в ответной улыбке.

— Вот так легко?

— Это заставило тебя улыбнуться. Люблю, когда ты улыбаешься, — произнёс Варг, счастливо щурясь.