— Вполне… — тихо проговорил Синг, осторожно принимая жемчужину. — Ты серьёзно?

— Совершенно, — Броунсворт по-доброму хлопнул его по плечу. — Полагаю, когда ты вернёшься, я смогу отыграть её стоимость у тебя в карты.

— Если я вернусь, — слабо улыбнулся Синг, завороженно глядя на жемчужину.

Броунсворт усмехнулся.

— О нет. Не если. Когда. Когда.

Глава 38

Синг задумчиво показывал Коллегии отогнутый средний палец.

— Это такой обряд, господин Дегнаре? — заинтересованно спросил господин Гуадагни, владелец корабля.

— Нисколько, — совершенно спокойно пояснил Синг, не опуская палец. — Всего лишь жест благодарности за всё, что со мной произошло.

Гуадагни неловко сморщился и поднял взгляд на синее, чистое небо, будто бы выглядывая там правильную тему для разговора.

— Споро идём, да? — несмело попытался завести разговор он, перегибаясь через борт и глядя на то, как бурлит вода. Как бы его брюхо не перевесило, и он не упал туда… — Видите вот там пристань? — он указал пухлой рукой куда-то вперёд, в скопление кораблей и яркие пятна людей. — Названа в честь моего покойного дедушки — мир его духу! — и он суеверно прикрыл глаза.

— О. Надо же, — безразлично проговорил Синг, продолжая демонстрировать скале Столпа и самой Коллегии палец. — Кто бы подумал.

— Со мной не пропадёте в городе, — заверил торговец.

Синг был бы и не против пропасть. Несколько недель путешествия по морю с этим мудаком — и ему уже хочется ночью прокрасться ему в каюту и вскрыть ему глотку. Надоедливое, бахвалящееся существо, которому Синг интересен лишь из-за…

Синг вздохнул и опустил руку, которая уже изрядно затекла.

Да. Из-за его роли в победе над эпидемией в Голдуоле. А вся его заслуга — пара удачных догадок и…

Синг резко оборвал себя, недовольно дёрнув щекой. Этот внутренний спор повторялся слишком часто. Всё. Теперь он дома. Всё позади.

Он закрыл глаза, погрузившись в звуки и мерное покачивание палубы.

Он слышал крики матросов с «Ветренницы» и соседних кораблей. Слышал, как где-то в городе протяжно звенит колокол. Слышал плеск волн, слышал шум толпы на пристанях.

И даже запахи те же. Морская соль, которая в Мёнхене пахла почему-то иначе, чем везде. Свежая рыба. Пряности.

И, почему-то, персиковое варенье. Почему оно?

Синг ощутил во рту вкус поджаренного хлеба и персикового варенья. Да. Пожалуй, так он и отпразднует своё возвращение.

Он был дома.

Как только корабль подошёл к пристани достаточно близко и в воздух взвились петли швартовочных канатов, Синг перепрыгнул на причал, вызвав громкий вскрик господина Гуадагни и нескольких торговок креветками, что ошивались рядом.

— Удачи, господин Гуадагни! — крикнул он через плечо.

Прежде, чем торговец что-то ему ответил, он уже ввинчивался в толпу.

Когда Синг читал романы, вернувшегося домой героя всегда встречали. И его дом будто бы не менялся.

Однако Сингу казалось, что он приплыл в совсем другой Мёнхен. А встреча…

Он лишь криво усмехнулся, когда кто-то в толпе у лотка с пирожками мощно двинул его в плечо, едва не опрокинув.

Да. Достойная его встреча.

Пробираясь сквозь поток людей, он вглядывался в них. Даже не в них — в какие-либо знакомые черты, знакомые лица.

Их не было. Весёлые, озабоченные — но никак не знакомые или дорогие.

Синг фыркнул своим же мыслям.

Какие глупости у него в голове. Это ведь… Ну. Не роман.

В романе — в Настоящем Романе — он бы чувствовал что-то, кроме раздражающей щекотки в груди по поводу всего происходящего и уже произошедшего.

Умело лавируя в толпе, Синг вышел на Завтрашнюю улицу. Когда его нога провалилась в очередную неровность мостовой, он хмыкнул и, чуть прихрамывая от боли, продолжил путь.

Когда кто-то пытался подать жалобу в квартальный муниципалитет по поводу мостовой, ему отвечали «завтра же с утра проинспектируем и примем решение».

Завтра, похоже, до сих пор не настало.

Приятно найти что-то постоянное.

Синг спешно прошёл мимо «Склянок», через витрину которых на него сверкали алхимические инструменты, которые ему не по…

Ах, да. Он внезапной мысли он сбился с шага.

Теперь ему по карману вся грёбаная лавка.

Только вот ему это не надо. И сам факт этого совершенно не радует.

Так же равнодушно он прошёл мимо «Книжные Раритеты По Доступным Ценам», от витрины и хранилища которых раньше не мог оторваться.

А город вокруг бурлил и кричал, как обычно. Стайки пьяных или готовых к пьянству студиозов кружили тут и там, горожане тащились по своим делам, приезжие торговцы или рабочие пытались найти нужные дома. Откуда-то со стороны Мыльной улицы прозвенел колокол — наверняка храма святого Натана, подумал Синг.

Всё так знакомо. Но… Синг чувствовал, будто что-то не так. Ему было неуютно здесь. Он не мог расслабиться с тех пор, как в его каюту — прервав его очередной приступ морской болезни — втащился капитан и сообщил, что Мёнхен виден на горизонте.

Ничего в Мёнхене, похоже, не менялось.

«Значит, — вздохнул Синг, срезая через грязный переулок, — изменился я.»

Ну, ничего. Он разберётся с этим. Главное сейчас — семья. А потом — Лесте.

И где-то в этом промежутке узнать, не тут ли эти дурни. Варг и Пёрышко.

Старая улица — или же Уныние, как именовали её не-живущие на этой улице, — встретила Синга своими обычными дневными запахами. Мыльная вода, дым, стряпня и тоска.

Когда он шёл по пыльной дороге — которую, надо же, до сих пор не замостили —, он чувствовал, как на него со всех сторон таращатся.

— Это что, Дегнаре-то? — услышал он неуверенный голос старика Таруотера, старого пьяницы.

— Синголо, что ли? — спросил кто-то.

Синг криво ухмыльнулся.

Ну хоть тут-то его узнают.

Поудобнее перебросив через плечо сумку, Синг со вздохом остановился перед родным — и ненавистным — домом.

Штукатурка осыпалась ещё больше, а сам дом стал будто бы ещё меньше.

Синг искренне не хотел стучать в эту старую, обшарпанную дверь. Но…

Но его ноги сами сделали два шага, а его рука сама несколько раз осторожно, едва ли не любовно, стукнула в дверь.

— По голове себе постучи! — раздался сзади прерывающийся, слабый голос. — Зачем так колотить?! Дверь хочешь расшибить?!

Синг улыбнулся с холодной улыбкой.

Рябая старуха, высунувшись по пояс, бешено смотрела на него из окна второго этажа.

— Когда ты уже сдохнешь, старая карга? — ласково спросил Синг, всё ещё улыбаясь.

Старуха от возмущения затряслась и уже готовилась ответить что-то. По улице прошло движение — все удивлённо смотрели на Синга.

А затем мир сузился до одной маленькой двери, замок которой загрохотал.

Синголо почувствовал, как внутри нарастают и сплетаются паника и восторг.

А затем на пороге показался Вердео.

— О. Наконец-то, — пробормотал он, делая знак входить.

Паника и восторг умерли одновременно, оставляя обиду и разочарование.

Синг как-то опустошённо вошёл внутрь.

Дом пах… Домом. И затхлостью.

— Я давно уже ждал тебя, — меланхолично проговорил Вердео, принимая у Синга сумку. — Ты должен был добраться вчера, если мои сведения верны.

— Не хочешь сказать «привет» или что-то вроде?

— Считай, я с тобой и не расставался, — вздохнул Вердео, глядя на Синга снизу-вверх. А затем степенно, важно протянул ему руку. — Добро пожаловать домой, Синг.

Синг крепко пожал руку с комичной серьёзностью.

— Похоже, ты теперь взрослый и серьёзный!

— Приходится, — Вердео посмотрел на него взглядом, от которого улыбка замерла на лице Синга, а все слова ухнули в какую-то бездну. — Не хочешь спросить, почему открыл я, а не мама? Почему никто не спрашивает, кто там пришёл?

Синг сглотнул.

— Почему? — испуганно прохрипел он.

Вердео вздохнул. А затем как-то устало сел на разваливающийся стул, на который обычно они ставили просушиться или проветриться обувь.