- Рэм, он рядом!.. - негромко предупредила, примерно прикидывая расстояние до эльфа.

   - Тем вернее мои слова. - упрямо возразил Рэм, оглядывая темные кусты. - Его они тоже касаются!

   *

   На следующий день, совместно с Рэмом ощипывая набитых Росни на утренней охоте птиц, мы разговорились об обычаях. Приглядываясь к висящей у него на шее пластинке тонкого серебристого металла, я вспомнила, что видела её раньше, но не решалась спросить. Грязная же работа как раз подходила серьезному разговору.

   - Это памятка. На ней написано мое имя по-эльфийски. - удивился Рэм. Я не поняла. Тогда он, удивившись еще больше, пояснил: - Памятка, которую можно легко узнать.

   - Узнать зачем? - уточнила, стараясь не раздражаться.

   Я никак не могла заставить себя ровно относиться к собственной бестолковости, постоянно натыкаясь на вопросы там, где остальные видели лишь прямой указатель.

   - Если меня убьют, ее принесут другим Охотникам, и все поймут, что меня уже нет. - как про нечто обыкновенное сказал Рэм. - У всех есть памятки.

   Почему-то мне вспомнился шейный платок Росни: золотой дракон заглатывает свой хвост, по краю - странный орнамент.

   - Наверное, твоей памяткой станет ожерелье... Хотя нет, вряд ли. - с некоторым сомнением предположил Рэм. - А вот Росни совсем не носит памятки. Он назло всех предупредил: если принесут платок, значит, он точно жив.

   Я искренне посмеялась, потом задумалась.

   - А у других как, тоже памятки?

   - Да. Памятной вещью может стать что угодно, лишь бы вещь была узнаваемой. У Охотников зачастую вот такие пластинки. У людей какое-нибудь украшение с гравировкой, у эльфов - оружие. У гномов - всяческие наручи, поножи, пряжки... они это дело любят, чеканщики отменные.

   Ощипав и распотрошив пташек, мы свалили их в большой котел, очистили от пуха одежду, вымылись в ручье, и уселись перед костром, любуясь результатами своего труда. Результаты пахли весьма соблазнительно.

   - А какая памятка у Эллорна? - осторожно поинтересовалась. Рэм глянул строго, я невинно поморгала.

   - Ножны в изумрудах. - нехотя ответил он. - Этот камень носит лишь Королевский Дом. Но не думаю, что кому-то удастся похвалиться ею, девушка.

   *

   Уже давно поговаривали о том, чтобы придумать мне имя, но Эллорн решительно возражал: "имя должно найтись! - не уставал повторять эльф. - Имя должно быть истинным, тем, что могло быть дано от рождения!"

   С ним согласились, по части знаний он был кладом, даже Росни не спорил.

   Имя нашлось неожиданно. Оно росло на вершине торчащего гранитного утеса, что назывался Шпилькой. Я часто забиралась на него, ровная площадка удивительно располагала к раздумьям. К тому же сверху Зачаровень выглядел еще красивее, хоть это и представлялось невозможным. И даже не догадывалась, насколько близка к себе самой, пока однажды Эллорн не принес оттуда веточку.

   - Э?лирен.

   Я прислушалась к названному имени. Что-то такое звучало в нем, что-то странное, неестественное. Песня, оборвавшаяся скрипом зубов. Вздох в два этапа.

   Эллорн бросил её мне на колени - лиловый бутон среди зеленых листьев. Ну конечно, колючий вереск.

   - Элирен! - кивнув на нее, повторил эльф. - Так он зовется на эльфийском языке.

   - Ну, ты даешь... - протянул Рэм. Осуждающе. Поднялся, и ушел в палатку.

   Эллорн присел рядом, заглянул в лицо.

   "Ты обиделась?" - прозвенел ментал.

   - Ну что ты! Пусть будет так. Меня зовут Колючка.

   Возможно, я и почувствовала себя задетой, но только слегка, не по-настоящему: было тревожно и приятно. Эльф с такой серьезностью приглядывался к моей реакции, что не смогла отказать себе в удовольствии пококетничать. Притворно нахмурилась, поддразнивая.

   - Ты можешь сказать мне колкость. - подхватил игру эльф, пряча улыбку, предложил: - Скажи что-нибудь про мое имя!

   - Отлично! Мне не нравится твое имя. "Принц Эллорн!" - ха! Слишком... церемонно. Где дворец?.. свита?.. роскошь, великолепие... блеск?.. Вот то-то! Полное несоответствие ситуации.

   - А по-моему, ты плохо воспитана. - спокойно возразил Рэм из палатки. - Не слушай ее, Эллорн, она из вредности дерзит.

   Выйдя наружу с рыболовной снастью, Охотник некоторое время постоял над нами, словно сомневаясь, надо ли оставлять без присмотра столь неоднозначную ситуацию. Мы с эльфом помалкивали, я - ехидно, он - заинтересовано. Рэм, наконец, ушел, и Эллорн потребовал разъяснений:

   - А какое имя тебе нравится?

   Я пожала плечами. Дело не в имени. Дело в том, что в нем услышишь.

   - Ну ладно, в чем там дело, каждый сам для себя определит. - отступился эльф. - Но общаться-то нам с тобой придется!.. И как тебя называть?

   Поневоле сбросила шутливый тон.

   - Придется. - согласилась, опуская глаза. - Хорошо, можешь называть меня Колючкой.

   - Элирен! - тут же возразил эльф. - Я буду называть тебя Элирен. А ты называй меня как хочешь.

   - Мой принц. - не в силах остановится, как с обрыва шагнула я.

   - Непривычная связка слов. - признался Эллорн, подумав. - Если "принц", то Эллорн, а если "мой" - то обозначение некоей причастности... возможно, я не совсем разбираюсь в тонкостях человеческого языка. А что это значит?

   - Для тебя или для меня? - уточнила, окончательно теряя контроль.

   Он изменившимся взглядом долго смотрел в небо, а я в упор разглядывала его. Темные пушистые ресницы, четкую линию бровей с еле заметной хмурой морщинкой, белые, отливающие в перламутр длинные волосы, небрежно отброшенные за спину и стянутые на затылке кожаным ремешком в причудливом орнаменте. Тонкие губы, ровный нос. Сильное, мускулистое тело, крепкие руки с длинными пальцами.

   Идеальные черты совершенного существа. Потом мы оба враз встали, и, не оглядываясь, разошлись в стороны. Сказано итак слишком много для короткого дня.

   *

   Собственная смелость в отношениях с Эллорном и пугала, и притягивала. Я никак не могла выбросить из головы мысли о нем, когда его не было рядом, и не могла украдкой не поглядывать в его сторону, когда он был близко. Колдовство, да и только. Конечно, эльф был невозможно красив. Конечно, он был очень умен, и с ним всегда было интересно, неважно, чем он занимался: собирал для костра хворост, читал по памяти длинные баллады, или выплетал из бересты удивительно изящные вещицы. Конечно, мне льстил его интерес.

   Но при всем при этом я ни на минуту не забывала о нашей разности, да и не обольщалась особо на свой счет. Хоть Рэм и признавал меня "интересной", и даже Росни иногда прохаживался насчет "смазливой коротышки", да и ореол непонятного "предназначения" подчеркивал мою необычность, но всё это не шло ни в какое сравнение с изяществом и удивительной гармоничностью эльфийского принца. Мы отличались даже сильнее, чем отличался он сам от Охотников, или Охотники от гнома. Иногда, в редкие моменты просветления, я задумывалась, почему же меня так тянет к нему? - и не находила ни одного разумного объяснения.

   Я старательно избегала встреч с эльфом один на один, держа в уме предостережение Рэма. Но, как нарочно, именно с Эллорном мы и сталкивались чаще всего, гуляя по лесу. Возможно, он специально как-то эти встречи подстраивал, ибо имел некоторый интерес во мне. Нет-нет, ничего сентиментального, я не заблуждалась. Но что-то ему явно требовалось, я ощущала это, и немного пугалась такой заинтересованности. Поскольку сама с каждым днем все явственнее погружалась в чувство, имеющее очень затертое название в человеческом языке. Потому я старалась не называть его никак. А чувство сие весьма коварно - стоит только поддаться, и уже надежда перевешивает любые доводы разума, глушит голос благоразумия. Нет, я не собиралась легко сдаваться.