Однажды перед рассветом я тихонько удрала из лагеря. Давно уже хотелось побывать в небольшой ложбинке к северу от Шпильки. На склонах там рос изумительно цветущий кустарник, даже издалека, с вершины скалы было видно, как фиолетово переливались огромные соцветия. Несколько дней подряд уговаривала Рэма туда пройтись, но он не одобрил затею, и я, выбрав ясное тихое утро, ушла без разрешения.

   Утро в Зачаровне, это утро в Зачаровне, и все тут. Нет у меня слов для описания просыпающегося сказочного леса, да и не может их быть в языке людей. Потому что для нас утро - это конец ночи. Мы говорим: ночь закончилась, наступает день. А эльфы не определяют отрезки времени, для них оно течет непрерывно. Вот так и Зачаровень, то, что в обычном лесу воспринимается как окончание и начало, в лесу бессмертных видится как бесконечность.

   Прохладный рассвет вплотную подобрался к горизонту, осветил небо, приготовился выбросить вовне золотые солнечные стрелы. Птицы гомонили и шуршали в листве, а внизу, под деревьями, ночной сумрак постепенно рассеивался, сдавался надвигающемуся утру. Ярче проступили краски, и последним вздохом медвяно пахли ночные цветы. Я торопилась уйти от лагеря подальше до того, как меня хватятся. Охотники сразу поймут, куда я пошла, и я очень надеялась, что никто из них не бросится вслед. В конце концов, последние дни я была достаточно свободна в блужданиях, не первый раз уходила далеко. Мне очень хотелось думать, что они не рассердятся сильно.

   Я бежала, хорошо помня, как выглядели склоны холмов, ведущих к заветной поляне. Предутренняя тьма меня не пугала, я не испытывала страха в лесу, ни днем ни ночью. Это был дополнительный повод для ворчания Росни. Он почему-то считал, что лес обязан вызывать у меня панику. Дерн под ногами упруго пружинил, слабый рассеянный свет достаточно освещал путь, воздух был легким и чистым.

   Пробегая росистыми полянами, чувствовала, что еще немного - и запою; словно птица, вырвется на свободу та мелодия, что сейчас слышна лишь мне. Дышалось легко, мыслилось четко, желалось просто. "Я хочу, чтобы он поджидал меня там, на поляне!" - загадала, замирая на последнем склоне. Сейчас, внизу, я увижу лилово-багровое чудо. Пусть он разделит мою радость!..

   - Благодарю за оказанную честь! - очень серьезно отозвался Эллорн, вышагнувший из ниоткуда. - Радость пополам - радость вдвойне.

   - Так пойдем?.. - поражаясь собственной смелости, протянула руку, он осторожно сжал мою ладонь, и так, держась за руки, мы спустились к цветам. Вблизи они оказались еще прекраснее.

   *

   Встреча на колдовской поляне имела неожиданное продолжение. Возвращаясь в лагерь, наткнулись на огромнейшее дерево: относительно тонкий ствол и роскошная пышная листва, в две высоты, если не выше. Задрав головы, мы разглядывали эту великолепную крону, что вполне могла бы послужить крышей нескольким вместительным крестьянским дворам. Ветви росли не как у обычных деревьев, где-то там вверху, а начинались едва ли не от самой земли. Дерево походило на причудливую зеленую башню. Стараясь припомнить наставления Рэма, я размышляла над его породой.

   - Хочешь рассмотреть поближе? - с явным подвохом улыбнулся Эллорн, я, задетая насмешкой, храбро кивнула, и в следующее мгновение уже оказалась вознесенной над землей метра на три.

   - Тебе нравится Зачаровень? - поинтересовался эльф.

   - Чувствую, никогда еще не была настолько счастлива. - честно ответила, прижимаясь щекой к теплому стволу. - Я многого не помню, но чувства меня пока не подводили. Уверенна, этот лес - прекраснейший из существующих!

   - Мотылек... - почти ласково попенял Эллорн, непривычно глядя на меня снизу. Голос его, только что мягкий, разбавили новые нотки. - Что ты можешь знать о жизни? Огонек, чья жизнь короче сна! Мигнувший и погасший, среди таких же мерцающих огней. Кого вы обогрели? Кого приласкали? Защитили?

   - Других, таких же. - подумав, ответила я уверенно, не поддаваясь на снисходительный тон.

   - Ну да, таких же, живущих кратко и бесполезно. - согласился эльф. - А как же мир вокруг вас? Он дает вам все, так? А что вы даете ему взамен?

   Вопрос "а вы?" вертелся на языке, ответ был известен заранее. Я не стала задавать его. С эльфом трудно спорить, с его выверенными аргументами, с полнотой совершенной логики. Но! Бесполезным мотыльком оказывалась у него я, та я, которая была у себя единственной, и потому ценимой личностью. Плевать на всю логику на свете, если она низводит меня на позицию ничтожества!

   - Вот так и реагирует на нас большинство смертных. - пожал плечами Эллорн. - Потому мы не испытываем особой радости от общения с другими расами. И нас ли в том винить?

   - Унизительно чувствовать себя букашкой, согласись.

   - Согласен! - Эллорн решительно взмахнул рукой. - Но для чего оставаться букашкой, когда можно стать бо'льшим? Почему не попытаться вырваться из своего неполноценного состояния?

   - Эллорн!.. - предостерегающе прервала, стараясь не обижаться. - Ты помнишь, что и я из разряда неполноценных?..

   Пока мы беседовали, я осторожно спускалась с роскошного трона, куда меня так неосмотрительно вознесли заботливые руки совершенства во плоти. Я уже благополучно перебралась на нижнюю ветку, метрах в полутора от земли, и собиралась спрыгнуть вниз, когда он резко развернулся. Мы оказались лицом к лицу - я едва не свалилась с ветки, инстинктивно отстранившись. Впрочем, в обществе эльфа можно падать хоть откуда - ни одно, даже естественное движение, не может соперничать с его реакцией. Он всегда поймает тебя. Конечно, если посчитает нужным.

   Эллорн посчитал, я сочла это за удачу.

   - Скажи мне!..

   То, что собиралась спросить, меня, конечно, совершенно не касалось. И наверняка было крупной бестактностью с моей стороны. Поэтому мне очень хотелось знать. От волнения перешла на шепот.

   - Скажи, ты ведь из тех, Первых?

   Он молчал. Просто молчал, не отзываясь даже в ментале.

   Сколько же столетий ты носишь в себе эту боль...

   - Много. - безразлично согласился он. - Слишком много.

   Не "очень", а "слишком". Даже так.

   Он наклонился, удивлено заглядывая мне в лицо. Внимательный взгляд прошел насквозь, как через тень. Удивление сменилось озадаченностью. Я вспыхнула, он опомнился. Тут же отстранился, позволяя мне спрятать покрасневшие щеки.

   - Даже так, Элирен. Прости мою бесцеремонность. Твое сочувствие несколько... неожиданно.

   Молчание меж нами наполнилось смыслом, объемом и цветом. Нельзя сказать, чтобы мы разговаривали, из троих присутствующих: эльфа, меня и дерева последнее было более многоречиво, чем в тот час мы оба. Ветер в ветвях говорил и плакал, а мы, прижавшись к стволу, молча слушали, слыша каждый свое.

   - Ты откровенен со мною, принц. - решилась прервать затянувшееся молчание. - Это ведь неспроста, да? Что стоит за твоей откровенностью?

   - Твоя смелость сравнима лишь с твоей наивностью! Что ж, прямой вопрос - прямой ответ: за моей откровенностью стоит слишком многое, чтобы я мог позволить себе быть неосторожным в

   словах. - и широкий жест в сторону тропинки: - Думаю, если сейчас мы вернемся в лагерь, то успеем как раз к ужину.

   Итак, меня щелкнули по носу. Или ответили на другом языке? Однако, если у тебя планы на мой счет, эльф, тебе придется поделиться ими со мной!

   "О, да! - усмехнулся он, не оглядываясь. - А еще утверждают, что ты не любопытна".

   "Про тебя Рэм тоже много наврал!"

   Он резко развернулся - я вновь чуть не налетела на него, только в этот раз не стала шарахаться.

   - Я запомню, что ты всегда даешь сдачи. - многозначительно пообещал, и нахмурился.

   - Стараюсь соответствовать имени. - съязвила нервно. - Раньше надо было думать о последствиях!..

   Эльф не отозвался. Он прислушивался к чему-то, слышимому только ему.