"Вот сейчас ты оправдываешься, Эллорн. Не надо оправдываться. Я не судья ни вам, ни кому другому. То, что меня печалит гибель соплеменников, еще не преступление" - "Не грусти, люди никогда не успокаиваются! И сотни лет не пройдет, как нам снова придется "объясняться" взаимно".

   - Мне тоже не понравилось бы, если б мне всегда напоминали место. - забывшись, вступила я в полемику.

   - Это их право, жить по своим законам! - горячо ответил Эллорн. - Они не нарушают ничьих границ. Они не насаждают своих идеалов. Они, - элегантный взмах в самую сердцевину Зачаровня. - Никому не навязывают свое общество. Почему им нельзя защищать свою независимость?

   Он сказал не "мы" а "они". Я отметила данное обстоятельство. Эллорн отмахнулся: "Я помню времена, когда на месте этого леса была степь, Элирен. Для меня здесь нет места, которое я мог бы назвать родиной. Но если бы вдруг кому-то вздумалось нарушить покой любого из моих домов - здесь ли, на острове ли - я защищал бы его от любых посягательств, защищал бы до смерти. И даже ты не сможешь тут ничего возразить!"

   Я не стала возражать.

   К концу третьей недели нашего блуждания по бескрайнему лесу заметила, что зима всё же наступила. По утрам вода покрывалась тонкой хрусткой корочкой, в воздухе все чаще висела мокрая пелена. Но и зимний Зачаровень был прекрасен, даже раздевшись, лес сохранил королевское величие.

   Однажды мы ночевали в крытых стогах, а утром, вылезая из-под навеса, я замерла от удивления: Зачаровень стыдливо прикрылся белым кружевным покрывалом.

   - Надо возвращаться. - решил Эллорн, разглядывая низкие серые тучи.

   - Куда? - насторожилась я.

   - Домой. - успокоил он. - Во Дворцы.

   *

   Мы вышли к ним ввечеру третьего дня. Разглядывая сменяющиеся по мере угасания солнечного света оттенки мистического города, поняла: мы не просто так вышли к Мерцающим Дворцам именно вечером. Эллорн хотел, чтобы я впервые увидела их сейчас.

   Спускаясь по широкому кругу, выходили к высокому дворцу, стройно и величественно возвышающемуся в сумерках. Трудно было разглядеть что-то конкретное в быстро наступающей тьме, но ровно светились красным широкие ступени, серебрились витые колонны при входе. По обе стороны от высоких дверей простирались крытые галереи, и, к моему ужасу, они были полны эльфов.

   От раздавшихся со всех сторон голосов зазвенело в голове. Нас приветствовали, поздравляя с окончанием длинного пути, с благополучным возвращением, с легкой дорогой, и еще кто его знает с чем. Скрутившее меня смущение порождало нервозность, я начала хмуро поглядывать по сторонам, и Эллорн тут же утащил меня в высокие двери, голоса вокруг стихли. Он молчал, я восстанавливала дыхание в пустом коридорчике.

   - В чем дело, Элирен? - требовательно вопросил, увлекая дальше, через широкий холл по спиральной лестнице наверх. - Что тебя рассердило?

   - Я устала. - потерянно призналась, цепляясь за него, словно тонущая. - Мне трудно реагировать правильно, когда я усталая.

   На самом верху коридор заканчивался полукруглой аркой и дверью. С ходу толкнув ее плечом, Эллорн развернул меня к себе, приподнял лицо за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

   - Сейчас ты останешься одна, и будешь отдыхать, столько, сколько понадобиться. Никто не потревожит тебя здесь, даже я сам. Потом, когда почувствуешь необходимость - ты выйдешь отсюда. Либо позвони в пластинку: там, на стене, видишь? - и молоточек рядом. Я услышу, и приду к тебе. На общей террасе должен быть накрыт столик - обязательно поужинай. В двери направо - бассейн, налево - балкон, он граничит с террасой. Доброй ночи, Элирен.

   Закусив губы, тоскливо посмотрела ему вслед. Вместо умиротворения окружающая роскошь вызывала протест. Аккуратно поставив на столик посреди комнаты походную сумку, скинула пропыленную, затертую куртку прямо на мозаичный пол, резко толкнула дверь справа - и, разглядывая исходящий паром круглый бассейн со смешным фонтаном теплой воды в середине, немного примирилась с эльфами.

   Я так долго плескалась, отмокая и отогреваясь, что вполне могло наступить утро. Со смешанным чувством интереса и смущения рассматривая висящую за ширмой одежду разнообразных фасонов, но одного - маленького - размера, отдала должное эльфийской предупредительности. И точности разведки. Во-первых, нас ждали именно сегодня вечером. Во-вторых, обо мне были прекрасно осведомлены, и, как видно, заранее, потому что вряд ли найдется хоть одна эльфийка, способная застегнуть на себе такую рубашку. Если только маленькая девочка...

   Заполоскав в бассейне лесной костюм, не без колебания надела одну из предложенных рубашек. Я взяла её почти наугад, но, приглаживая мокрые волосы перед зеркалом, поняла, что невольно выбрала самую неяркую, зеленовато-серого цвета. И правильно, подумала, засыпая. Я итак в этой обстановке смотрюсь довольно нелепо. Незачем выглядеть еще и смешно.

   Не знаю, накрывали ли стол на террасе для меня дважды, или еда эльфов сохраняла свою свежесть долго, но утром я наелась восхитительных лакомств, ни одно из которых не смогла бы опознать точно. Наслаждаясь завтраком, успокаивалась после проблемного утра, которое провела за ширмой в разборе имеющегося гардероба.

   Я оставила свою одежду на теплых плитах бассейна, но, видимо, из-за близости парящего фонтана, она так и не просохла полностью. Поневоле встала перед дилеммой: либо все-таки надевать мокрое, но тогда я точно не решусь показаться никому на глаза, либо надеть что-то из предложенного. Мучительно краснея, выбрала второе.

   Путаясь в непривычных фасонах, чувствуя себя комично до безобразия, я все же не смогла отказать себе в удовольствии хотя бы примерить образцы портновского искусства, если всё равно не придется носить ничего из предложенного. Примерила, сняла, и сложила аккуратно. Красиво, удивительно, необычно... Но из зеркала на меня смотрела вовсе незнакомая девушка.

   Я придирчиво порассматривала ее, радуясь, что кроме меня сейчас ее никто не видит, и сняла слишком яркие, неуместно дорогие тряпки. Не для меня.

   Из всего огромного вороха одежды отобранными осталась жалкая кучка: сапоги, накидка, пара рубах да простые кожаные штаны. Сапожки пленили мягкостью кожи и идеально подходящим мне размером. Тонкие рубахи льнули к телу, обнимали мягко и невесомо. Их швы были очень тонки и не грозили натереть кожу в кровь грубыми узлами. А расцветка как раз подходила моему скромному облику: неброско золотистая, и дымчато-серая, с зеленоватым отливом. Самой шикарной из выбранного гардероба выглядела длинная накидка белого меха, с капюшоном. Ее украшала всего одна деталь - тонкая золотая брошь скрепляла ворот под горлом, так что я примирилась с этим отступлением от собственных правил.

   Если учесть, что наряду с длинными, богато расшитыми юбками мне подложили пару обычных кожаных штанов, то эльфы действительно были извещены о моих привычках в подробностях.

   Их предупредительность заставляла внимательнее обычного разглядывать себя в зеркале, критически оценивая собственный вид, но подобранная мною одежда была спокойной расцветки, и совсем без украшений. Что ж, она помогла мне избегать жалкой участи выглядеть курицей в золоченой сбруе.

   Здесь, во Дворцах, не стала заматываться шарфом. Изумрудное ожерелье выглядело под стать окружению - изыскано без вычурности. К тому же в цвет моих глаз.

   Перед зеркалом я потеряла недопустимо много времени!.. Осознав сей прискорбный факт, запретила себе смотреться в него до вечера. Всё. На сегодня лимит кокетливости исчерпан.

   Сверху, с моего балкона, вид открывался завораживающий. Часа на два-три. Потом наконец-то заметила, что солнце давно поднялось, и наступил полдень. Немного тревожили мысли об Эллорне, о том, что он подумает обо мне, только я загнала их поглубже. С первого взгляда была видна неоспоримая истина: никогда, ни при каких обстоятельствах, я не смогу стать даже похожей на эльфа, не говоря о том, чтобы существенно приблизиться к нему. Отсюда следовали два непреложных правила: не стремиться к невозможному, и не плакать над недостижимым.