- Не поняла. - честно призналась, уважительно прикидывая высоту исполина. - Твоя аллегория слишком сложна. Если кто-то желает иметь друзей - пусть имеет. Если другой не хочет видеть инородцев - пусть сидит дома.

   - Ах, как же все просто! А если ко второму ломятся незваные гости, и уговоры не помогают?

   - Ну, к вам незваные гости не часто ломятся. - холодновато напомнила я, почему-то принимая на свой счет упоминание о гостях. - Уж кто-кто, а эйльфлёр умеют постоять за себя.

   - Обиделась. - заключил Эллорн, разглядывая нависающие ветви с настораживающим интересом. Я побоялась, что сейчас он предложит влезть.

   - Нет. - соврала.

   - Лжешь?

   - Лгу. Откуда знаешь?

   - Обычно ты называешь нас "эльфы". Не эйльфлёр.

   Вот уж не задумывалась над формой. С некоторой долей раскаяния попыталась вспомнить, чем еще могла по небрежности задеть его.

   "Многим, но ты не поймешь. Не задумывайся лучше, не создавай неловкости между нами!"

   "Давай, давай, теперь ты отыграешься сполна..."

   "Довольно!.. а то точно кто-то обидится. И, - почему я так уверен? - это буду не я".

   Стерпела и этот щелчок по носу. Заслуженно, в общем.

   - Я хочу понять. - решилась на откровенность. - Никак не могу разобраться, я так... запуталась... нет, не то слово. Потерялась. Заблудилась. Словно ищу себя, и никак не найду. Помоги мне найти правильный путь.

   - Ты не услышишь. - с обезоруживающей откровенностью ответил Эллорн. - Ты не слышишь ничего из того, что вот уже второй месяц я пытаюсь сказать тебе. Ты слышишь только себя.

   - Я постараюсь. - пообещала, завязывая самолюбие в тугой узел. - Я не буду мотыльком, Эллорн!.. Попробуй мне поверить, мой принц...

   - О, я верю, верю тебе! Верю, что сейчас, в данный момент, ты искренне сама веришь в возможность понимания. Но момент пройдет, Элирен. Первые же трудности заставят забыть обо всем, кроме задетой гордости.

   Опустив голову, смолчала. Если это проверка, то тебе не удастся спровоцировать меня, эльф. Если нет... что ж, я не навязывалась. Ты сам пригласил.

   - Вот видишь! - он подхватил меня на руки, я взвизгнуть не успела, как мы уже оказались на самой верхней развилке, вознесенные над колышущимся, неспокойным морем изумрудно-медного цвета.

   Затаив дыхание, стараясь не глядеть под ноги, я давилась шальным восторгом.

   "Мне понятно твое неприятие обычного человеческого существования, желание подняться над обыденностью. Тебя ведь именно это гнетет?" - "Не совсем. Мне нужен проводник, Эллорн, не надзиратель. Со своей стороны, обещаю, что постараюсь услышать тебя".

   - Я рискну. - эльф поднялся в рост, легкомысленно раскачиваясь на тонких ветвях. - Возможно, в дальнейшем ты изменишь взгляд на предложенную помощь.

   - Теперь ты меня не слышишь, как видно. - теряя голос от страха, я встала рядом, приказав себе не смотреть никуда, только ему в глаза. - Обещаю, что пойду за тобой, но это буду все равно я, такая, какая есть. Но я буду прислушиваться. Приложу все силы, чтобы выучиться, тому, чему смогу. Подумай, прежде чем соглашаться, Эллорн, прими мои слова всерьез: я обещаю верность, но не перемены! Ты слышишь?

   - Слышу. - становясь серьезным, согласился он. - Думаю, что услышал намного больше, чем рассчитывал...

   И тут, как всегда, в самый неподходящий момент, моя неуклюжесть проявила себя: ветка, на которой я стояла, вдруг обломилась, и я поняла, что падаю. Инстинктивно стараясь схватиться за что-нибудь, напрасно пыталась удержаться, соскальзывала, летела вниз, понимая точно - до земли очень далеко.

   Иногда мне кажется, что эльф специально подстраивал такие нелепые моменты, чтобы на законном основании схватить меня в охапку. Открываю глаза - так и есть, мы вновь в опасной близости.

   "Неправда! - немного запальчиво возразил он, не разжимая при этом рук. - Я тебя спасаю, а ты подозреваешь меня в коварстве! Стыдно!" - "Ага".

   - Что "ага"? - требовательно спросил эльф. - Что это значит?

   Сдерживая смех, я расслабилась, склонила голову ему на руку:

   - Ты собирался посвятить меня в тайны мироздания. Это что, начало?

   Спускаясь на землю вслед за ним, опираясь на протянутую руку, я держала его взгляд. Взгляд, в котором опять проявилось изредка мелькавшее и ранее холодное отстранение.

   Иногда мы заходили в небольшие поселения эйльфлёр, каждый раз чувствовала себя очень скованно от невозможности гармонично вписаться в окружение. Но помнила о данном обещании, и старалась не раздражаться. Никто не виноват в моем несоответствии, и я - в том числе.

   Зачаровень, от границ выглядевший пустынным, изнутри оказывался наполненным жизнью. Прямо посреди непроходимых, как я считала, чащ, вдруг возникали затейливые домики, разнообразные фермы, часто слышался гомон домашних животных и лай собак. Но рядом с эльфами на меня нападало оцепенение, переходящее в откровенную глупость, и Эллорн, проникшись моими трудностями, тактично не оставался в них надолго. Кроме этого он совершенно никак не спешил помочь в приспособлении. С некоторой опаской начинала понимать, что стороннее наблюдение - обычная манера поведения принца, личное вмешательство происходило лишь в крайних случаях. Опять же, случаи признавались "крайними" сугубо с его точки зрения.

   Понемногу разобралась в династической иерархии эйльфлёр. Королевский Дом - Первые, что пришли в мир, став родоначальниками и некоторые из их детей. Первые дети эйльфлёр - дети в человеческом понимании. Вторые дети - дети первых, то есть внуки. Третьи - правнуки. И так далее по нисходящей. Тот, кто оставался старшим (по возрасту, не по "высоте" рождения) в роду, считался Королевским Домом. Никаких особых привилегий принцы и принцессы не имели, кроме возможности оставить за собой последнее слово, и, соответственно нести прямую ответственность за последствия. Решения Старших становились законом, который не то, что не нарушался, но даже и не обсуждался более. Король или Королева избирались из самых старших по принципу самопредложения. Нынешний Король - Эманель, правил уже очень долго, всех устраивал, и сам не уставал от несения тяжкого бремени. Так же определялись Старшие в семьях - то есть самый взрослый в семье из присутствующих на данный момент.

   Незатейливо и понятно.

   *

   Несколько раз мы пересекали убранные поля, однажды я видела издали мельницу. Самую настоящую, ничем не отличающуюся от тех, что строили люди. Но самое главное, самое интересное - эйльфлер. Среди встреченных нами не было ни одного, выглядевшего бы старым, или усталым. Изредка они хмурились, но в основном сохраняли стоическое спокойствие, в том числе и в радости.

   Приглядываясь к прекрасному народу, раздумывала: спокойствие - проявление внутренней сдержанности или врожденной холодности? Эллорн лишь посмеивался. "Ты любознательна и нетерпелива. - поддразнивал он. - Имей терпение, учись принимать мир, как он есть".

   После полета с дерева мы отошли от обычной шутливой манеры общения лишь один раз, когда к месту нашего ночлега вышел патруль, возвращающийся с обхода по восточным границам. Несколько эльфов были ранены. Эллорн долго разговаривал с ними, я, понимая неуместность подслушивания, ушла спать.

   Утром он был задумчивее, чем обычно, я кивнула вслед ушедшим эльфам, поинтересовалась:

   - С гномами?..

   - С людьми.

   - По восточным границам нет близких поселений людей, мне Рэм рассказывал!

   "Были" - ответил его взгляд. Холодок, пробежавший по спине, оставил ощущение опасности.

   - Мы не позволяем нарушать наших границ, и сами не нарушаем чужих рубежей. - напомнил Эллорн, глядя мимо меня, куда-то чуть ли не за границу Зачаровня. - Говорю не в оправдание, а для ясности. Сколько есть Зачаровень, столько существует проблема недопонимания. Мы предупреждаем - нас не слушают. Мы выгоняем - нас называют убийцами... это несправедливо, Элирен. Ты сейчас думаешь: "надо сосуществовать". Не получается сосуществовать. Потому что совместное существование возможно лишь с равными, но смертные не равны нам. Мы пытались... и не один раз... давно. Потом поняли: мы не можем каждые пятьдесят лет доказывать право на... собственные правила. Хотя бы потому, что наши дети не рождаются с такой частотой, как дети людей. А поколения людей, сменяющиеся с быстротой ветра, ничему не учатся друг от друга. И тогда мы закрыли границы, оградив себя от вас, смертных. Кстати, и вы от нас ограждены столь же надежно, согласись, это справедливо. Не надо ненавидеть нас лишь за то, что мы выживаем, как можем.