- Прими мои извинения за обидные слова, Хранитель. Свою участь я заслужил.

   - За обидные слова - и только? - ворчливо съехидничал тот, эльф лишь ниже опустил голову. - А ни за что больше извиниться не хочешь?

   Руки Эллорна, до того бессильно расслабленные, сжались в кулаки, когда он глухо признал:

   - Не только. Я стремился выполнить долг, но возможно, не всегда поступал правильно.

   - То-то! - назидательно согласился старик и погрозил посохом нам, замершим в отдалении. - "Возможно" - пф!.. Ты вообще неправ, ну да ладно уж... Поднимайся, все равно тебя не переделать. Намучаюсь я еще с вами, ох, чует мое сердце!..

   Эллорн выпрямился, к нему тут же подошел Маррир, поклонился старику низко. Встал рядом с принцем, не поднимая глаз.

   - Я слишком много времени потратил на пустую скорбь. Я очень мало успел. - просто признал эльф. - Но даже на краю отчаяния, внутри тьмы и одиночества, я ждал тебя, Хранитель. Я верил, что однажды ты придешь, и призовешь меня. Вот, я здесь. Я готов к работе!

   Иринон, и впрямь очень красивая особой, завораживающей красотой, легко скользнула к эльфам, и тихо замерла по другую сторону от Маррира.

   - Ты знаешь, сколько я страдала, - напомнила печально и легко. - Знаешь, каково мне пришлось. Расплата за страх, за сомнения... ожидание было долгим, но я помнила твое повеление, и не уклонилась ни на шаг. Сегодня эйльфлёр вернулись, и я свободна. Твоя воля исполнена, Хранитель.

   Опять моя очередь?! Ну уж нет, господа, мне с вами в изяществе не сравниться. Так что ни реверансов, ни красивых фраз!

   Я сделала эти несчастные необходимые шаги, и остановилась рядом с Эллорном, пытаясь придумать оправдание покороче. Ничего не придумалось. Вздохнула, и честно призналась:

   - Я слишком поздно осознала ценность жизни. Непоправимо поздно.

   - И все? - удивился старик. Я не поняла. Он неприятно ухмыльнулся: - Ни стонов, ни отговорок? Никаких жалоб на тяжесть пути, боль потерь, и что-там-еще-по-списку?

   Эльфы окаменели, Иринон чуть слышно всхлипнула.

   - Хватит, Лесник!.. - твердо попросила я, не имея в виду никакого другого смысла. - Довольно уже. Ты бьешь нас, как нашкодивших детей. Ну давай, отыгрывайся на мне, если что не так, но будь объективен! Зачем издеваться над остальными? Или им мало досталось? Даже наказанию бывают пределы.

   - Ну, хватит - так хватит... - проворчал он, обретая мирное, и вполне даже приятное выражение лица. - Уж и пошутить напоследок нельзя. Ладно, худо-бедно и ты со своей задачей справилась. Тянула долго, это да, могла бы и побыстрее всех собрать... чего ухмыляешься?

   И в мыслях не держала! Я в недоумении уставилась на старика. Улыбаться мне вовсе не хотелось, а то, что он принял за ухмылку, скорее всего вызвано растерянностью.

   - Я так и не поняла, что от меня требовалось. - призналась честно. - Ведь Врата просто погасли?..

   Старик хитро прошелся взглядом по нашей недлинной шеренге, словно пересчитывая, и со значением вновь посмотрел на меня. Догадка медленно сформировалась, и раскрылась, как новорожденный бутон. Я, похоже, опять ошиблась с глаголами. Почему-то всегда, с самого начала, я воспринимала задачу "закрыть Врата" как погасить их, уничтожить. Только теперь подумала о другом варианте.

   - Завершить. - подсказал Лесник моим мыслям. - Объединить. Это очень серьезная задача, собрать воедино лучшие качества: верность, стойкость, отвагу, бесстрашие... красоту и жертвенность... постоянство, упорство, и бескорыстие... стать для них связующим звеном, соединить так, чтобы смерть не только завершала жизнь, но и рождала новую. Самоотдача без принуждения, без условий, полная и искренняя. Только так из смерти Врат мог родиться новый мир. Понимаешь?..

   Не сказать, чтобы хаос в моих мыслях заметно прояснился. Но я все равно кивнула ему: да, понимаю! Потому что понимала, в той мере, в которой мне самой это понимание было необходимо, и еще потому, что чувствовала, насколько неважно сейчас мое не-понимание перед лицом вечности.

   - Умница. - похоже, Лесник прекрасно видел все мои увертки, и они его откровенно забавляли. - Раз такая понятливая, то тебе и выбирать. Ну, что хочешь за свои труды?

   Нет, я с ним точно с ума сойду!

   - А что можно?

   - Всё. - усмехнулся Лесник, и я почему-то поверила.

   Если так, то ты знаешь, чего я желаю давно и навсегда.

   - Э, нет! - с легкой издевкой возмутился старик. - Так не пойдет! Вслух, дочка. Вслух, как положено. И не тайно, не прячась - давай, признайся ему в глаза, сколько раз ты отрекалась от него. Скажи, что готова отречься вновь!

   Потемневший Эллорн, словно враз постаревший на все свои годы, резко обернулся. Заглянул в меня, сам непривычно беззащитный, готовый услышать чудовищное признание и тут же умереть еще раз. Я удивилась одинаковости звучания наших мыслей. Он точно так же готов был отдать всё за надежду для меня, он принял бы любой мой выбор без упрека - и так же, как я, уже не мог от меня отделиться. Вместе навсегда.

   Я промолчала. Заговорил Маррир, и старик на какое-то время отцепился.

   - Могу я попросить? - Хранитель кивнул благожелательно, и Маррир указал на плавно вращающийся вокруг нас разноцветный камень, бывшую огненную силу: - Отдай его погибшим в том мире эйльфлёр. Всем, не сумевшим вернуться, всем, чья жизнь оборвалась безвременно.

   Ого! Я восхищенно уставилась на эльфа, отдавая должное благородству его души. Старик молча скосился на Эллорна, тот кивнул, присоединяясь к просьбе мастера. Иринон, не сводившая с Маррира влюбленных глаз, только вздохнула кротко. Обозрев всех, Лесник вновь обернулся ко мне, и я пожала плечами: почему нет? Если мир для всех - он будет и для него. Меня подобный вариант устраивает вполне.

   - Вы хоть помните, что никто из вас не попадает под ваши же условия? - с болезненной жалостью спросил старик, и я удивилась. Он укоризненно покачал головой: - Ох, до чего же трудно с вами, Живущие... когда только думать научитесь?.. - он вздохнул, и пояснил, поочередно глядя на каждого из нас: - Ты - не эльф. Ты - не умер. Ты - вообще в том мире не бывала! Ну, а ты...

   Лесник хмыкнул с искренним сочувствием, Эллорн лишь усмехнулся. Одними углами губ.

   - Моя жизнь оборвалась не безвременно. - невозмутимо закончил за старика. Ничуть не дрогнув, заверил: - Для меня продолжения нет - я помню.

   Старик потупился, размышляя. Мы ждали.

   - Ладно, что сказано - то сказано. - наконец согласился Лесник, и даже я почувствовала облегчение. - Будь по-вашему. Ну-ка, дочка, дай его мне!

   Иринон, тихая и легкая, как бабочка, подошла, протягивая на раскрытых ладонях красивый сложный кристалл. Старик ткнул в него пальцем, и кристалл вспух. Нет, сам по себе он продолжал лежать в ладонях стройной женщины с прямыми, как дождь, волосами, но одновременно он как бы вырос изнутри. Вырос до гигантских размеров, раздался, раскинулся привольными равнинами. Темными, загадочными лесами, красивыми холмами, нитями говорливых ручьев, изумительных рек, прекрасных гор... Ясное золотое солнце встало на востоке, осветив новорожденный мир. Он словно задышал, ожил, начал свой отсчет: день первый.

   *

   Иринон давно отдернула руки, а мир по-прежнему висел в пустоте, издали ничем не отличимый от миллионов и миллионов других, таких же красивых бриллиантов, а вблизи, для нас - оставаясь воплощенной общей мечтой, надеждой светлой и беспечальной. Землей обетованной.

   Старик встал со своего камня, и тяжко прошаркав, остановился у кристалла с другой стороны, заглядывая в него как и мы, лишь извне. Там, прямо перед нами, на освещенном первыми утренними лучами гигантском поле, стали возникать легкими штрихами силуэты. Вначале едва наметившиеся наброски, следом - вполне прорисованные образы, и вот множество эйльфлёр появились на пустом еще минуту назад поле, появились, и растеряно, удивленно или озадаченно заоглядывались по сторонам.