Гномий квадрат, меж тем, по-прежнему твердо стоял на склоне, удерживал центр и прикрывал самый короткий путь к пещере. Люди сторонились его, огибая по флангам.

   Жуткая настойчивость, с какой смертные рвались в пещеру, не имела смысла. Здесь не было сокровищ, тех, что интересовали бы их. Здесь не было источника силы, такого, который был бы им подвластен. Здесь, строго говоря, не было ничего, что могло бы их заинтересовать. Эманель недоумевал - что они надеялись найти, прорвав заслон?

   Алчность и жажда мести, помноженные на долгие годы затаенных действительных и придуманных обид, ожесточили смертных до предела. Эманель видел немало и драк, и битв, но остервенение, с которым рубили упавших эльфов, не раз заставляло его содрогаться. Та отстраненность, с какой эйльфлёр обычно воспринимали окружающий мир, надежно скрывала многое, и когда копившаяся в душах людей ненависть прорвалась наружу, она ошеломила эльфов.

   Сквозь тихие голоса король расслышал вовне яростные взвизги и звон стали. Слишком близко. Много ближе последней линии обороны. Собрав себя, словно кучу разбросанного тряпья, король поднялся на ноги, вначале тяжело навалившись на стену, а после - оторвавшись от нее, выпрямился почти полностью, почти легко.

   Стоявшие рядом эльфы поддержали, приглашающее расступились, открывая путь к фреске. Эманель твердо возразил "нет!", и отказался от заботливой поддержки.

   Там, у подножия залитой кровью мистической картины, умирал Маррир. Его лицо, и раньше выглядевшее бледным, почти не изменилось в преддверии смерти. Может, чуть резче проступили жесткие морщинки вокруг губ, четче обозначились в блестящих черных волосах струйки седины. Даже выражение лица черного эльфа не изменилось, оно по-прежнему выражало невозмутимость и доброжелательность - одновременно.

   Рядом с ним, поддерживая с обеих сторон, прямо на полу сидели дети погибшего в прошлое вторжение Нейэля, близнецы Далир и Амиэнь. Эманель не нашел в себе сил заглянуть им в глаза. Вопреки его приказу, они не ушли со сверстниками еще до полудня, они оставались с наставником и теперь.

   Крики и звон снаружи не утихали. Король, твердо впечатывая в пол каждый шаг, сжимая в не дрожащей руке ставший вдруг очень тяжелым меч, вышел навстречу битве...

   *

   ... "Нет!" - не меняя интонации, вновь отказался Эллорн. Когда она, легко и не оглядываясь, шагнула во Врата, сердце эйльфлёр остановилось. Когда оно забилось вновь, редко и сильно, он почти возненавидел свое сердце.

   - Ну, как хочешь. - отступился Хранитель. - Она просила, я - предложил. Насильно жить не заставишь.

   Эллорн не отозвался, и не обернулся. Он так и остался там, где они разняли объятия, в пяти шагах от раскаленной арки в никуда. Там, внутри, иногда мелькали еле различимые тени, и он жадно ловил их появление, раз за разом надеясь увидеть знакомый силуэт.

   - А странные вы существа, Живущие! - как-то без перехода вдруг заговорил старик, словно продолжая давно начатую беседу. - Сложно вас понять. То жизнь любой ценой, то смерть без причины. То клятвы в вечной любви, то отречение без сомнений. Мне иногда думается, что Он вас как-то неправильно придумал. Ну, или нас - неправильно придумал. Вот мы и не совпадаем, не понимаем друг друга совершенно.

   Эллорн, не оборачиваясь, безразлично спросил: "кто - Он?", и старик охотно отозвался: "Создатель, сынок! Творец всего сущего. Он, который устроил вселенную, и поставил нас беречь вас, блюсти баланс, сохранять порядок, противостоять хаосу". - "Кого - вас?" - "Силы, кого ж еще! Сам будто не знаешь. Нас, высшие силы. Охранять вас, служить вам, иногда - спасать, но исключительно по вашему желанию".

   Эльф пожал плечами. Он редко задумывался о природе тех сил, которыми владел сам, а уж о тех, про существование которых только слышал - и вовсе.

   - Вот-вот... думаете вы мало, это уж верно!.. А ты - меньше всех. - в своей прежней ворчливой манере начал старик, но Эллорн никак не отреагировал, и Хранитель сдался. Он замолк окончательно, ссутулился, и как-то уменьшился, что ли.

   Эллорн краем зрения заметил изменения в его облике, но не отложил их в памяти. То, что давно копилось в душе, с уходом Элирен стремительно рвалось наружу. Он держал себя, держал, как держал бы вновь упавшего на склоне Эманеля, как пробитого насквозь десятком стрел, но еще живого Феррела, как оступившегося, и сорвавшегося со скал в глубокую расселину младшего эльфа, имени которого не знал... Он не мог не видеть их, час за часом умирающих там, на склоне.

   То, что рвалось наружу, никогда ранее не нападало на него, а тем более, столь яростно. Стойкий эльф не признавал отчаяния, и совсем не умел ладить с этим зверем.

   Раскаленная арка стала настолько привычной, что перестала раздражать зноем. Эллорн подумал, что уже долгие дни он, не отрываясь, глядит в нее, но тут же опомнился. Какие "долгие дни"?! Если свериться с левым кубом, там, на склоне у Красных Скал, прошло только несколько часов. Неужели?..

   Он протянул руку, касаясь призрачного огня. Рука почти не почувствовала жара. По краям арки, там, где ее прочертили пальцы Элирен, остывание проходило быстрее, там цвет из яростно-белого пригас до вполне себе обычного малинового, и прямо на глазах превращался в багровый.

   - Кстати, раз уж ты напомнил мне о клятвах. - эльф подступил вплотную к Вратам, осторожно притронулся к ним раскрытыми ладонями. - Мы не только даем обещания, Хранитель. Мы их еще и выполняем.

   - Ну-ну, ты!.. - возмутился, было, тот, но Эллорн уже не слышал его.

   Эльф закрыл глаза, и шагнул вперед, в арку, но не в дружеские объятия заждавшегося любимого мира, и не на залитый кровью склон. Он знал, куда он идет, он знал, кто ждет его там. И когда вдруг оказался лицом к лицу с заплаканной, обрадованной и испуганной одновременно Элирен, даже не удивился сильно. Так, усмехнулся про себя...

   ...Закончилось все быстро. Еще пять минут назад короткий строй эльфов яростно оборонялся у входа в пещеру, еще совсем недавно три запыхавшихся Охотника прискакали к подножию холма, и прокричали наверх эльфам предложение от "светлейшего правителя Гуттрака и других светлейших правителей Мокрополья" сложить оружие и сдаться в плен. Эйльфлёр сверху очень образно описали, куда может идти правитель Гуттрак с остальными светлейшими правителями, и что они там могут сделать сообща либо по отдельности со своим предложением. Охотники не обиделись, а очень громко расхохотались, видимо, вполне разделяя мнение эльфов по данному вопросу. Еще совсем недавно они быстро посовещались о чем-то внизу, и двое из них, спрыгнув с лошадей, легко взбежали на склон, а третий, постояв внизу, грустно посмотрел им вслед, и, подобрав поводья их лошадей, нехотя поехал прочь.

   Охотники направились прямо на гномий квадрат, и вызвали недоумение у осаждавших холм. Их пропустили без вопросов, посчитав, что те идут по поручению. Гномы тоже расступились без просьбы, пропуская их сквозь строй. Они легко взбежали к самой пещере, и остановились перед перепачканным своей и чужой кровью принцем Элинелем: один с русой бородкой и светлыми, с затаенной улыбкой глазами, чуть впереди, второй темнокудрый и черноглазый, за его левым плечом в полушаге.

   Элинель лишь развел руками. Охотники переглянулись, сняли свои луки, без спешки и волнения накинули на них тетивы. Светлобородый взобрался к самым верхним рядам защитников, эйльфлёр молча подвинулись на карнизе, освобождая для него место. Второй, с темными кудрями, передвинул на поясе широкий охотничий нож точно под правую руку, и встал в ряду с принцем у входа в пещеру.

   Все эти, и еще множество других мелких событий происходили совсем недавно, буквально только что. И вот все закончилось. Обошедшие с тыла холм нападавшие пробрались-таки за спину слишком малочисленному отряду эльфийских лучников, их дуэль длилась недолго. Очередная смертельная волна накрыла почти пустой склон, разбилась о твердо стоящий гномий квадрат, и, разделившись на два мощных потока, перехлестнула последнюю линию обороны эйльфлёр. Радостно вопя, атакующие ворвались в пещеру, убивая оставшийся в ней десяток эльфов...