Возможно, Эманель мог бы прочувствовать некоторые колебания сил в мире, если бы Маррир обратил на них его внимание, но король весь последний год безостановочно мотался по Зачаровню, погруженный в заботы о дне насущном. Со стороны Маррира отвлекать его смутными подозрениями было бы по меньшей мере невежливо.

   Так и вышло, что ему в одиночку пришлось принимать очень важное решение, в одиночку исполнять задуманное. Что ж, строго говоря, эльфу и раньше редко находились достойные по мастерству помощники.

   Прошло не меньше получаса, прежде чем он сумел расслышать внутри горы нечто: равномерные, глухие удары по камню через равные промежутки времени. А в паузах между ними, очень слабые, на грани восприятия, крики.

   Довольный, он поднялся с камня, и стоя на коленях, зашарил вокруг, ощупывая каждый выступ широкого гранитного языка. Давно уже топтавшийся рядом гном присел на корточки, робко поглядывая в безмятежно-доброжелательное лицо эльфа, стал несмело пояснять вслух: тут выходит на поверхность пласт гранита, тут пористый железняк, тут, левее, песчаный суглинок, возможно неглубокий, там, правее и ниже, сеть мелких трещин, на вид слабый верхний скол, но если надо проверить...

   - Здесь! - Маррир наконец поднялся на ноги, и притопнул. - Здесь самое подходящее место. Несите дрова и сооружайте щит. Будем пробиваться вниз. И - кто-нибудь, кто не слишком занят - позаботьтесь о моей лошади, и принесите мой походный мешок!

   Вартак, хмуро и внимательно наблюдавший за действиями эльфа со стороны, тут же погнал всех за дровами. Молоденький гном, ранее уже попадавшийся Марриру под руку, принес мешок, эльф вынул укутанную в несколько слоев плотными тряпицами маленькую фляжку, передал смотрителю, лаконично пояснил: "горючее масло". У Вартака округлились глаза и вспотели ладони, когда он с величайшей осторожностью откручивал крышку. Заполненная до краев фляга при неумелом обращении могла запросто рвануть так, что ни от спасателей, ни от тех, что внизу, и ошметков не останется. Горючее масло, порождение сурового Гартранда, стоило двойной вес золота. Гном вполне оценил щедрость эльфийского дара.

   Работа закипела. В чем-чем, а в усердии гномы могли поспорить с эльфами. Не прошло и нескольких минут, как разогревочный костер вовсю пылал точно на указанном месте. Как только камень под ним раскалился до нужной температуры, гномы быстро разобрали кострище, и облили разогретый пласт ледяной водой. Вспенилась, и взвилась туманом горячая взвесь, костер тут же вновь развели на прежнем месте, вновь нагревая скалу. И вновь - ледяное охлаждение. Так много раз, вновь и вновь. Капля горючего масла, добавляемая при каждом новом розжиге, усиливала нагрев скалы втрое.

   Маррир не вмешивался, отошел в сторону, уселся удобно на плоском выступе над самым обрывом. Отдыхал, вслушиваясь в горы и ночь. Некоторое время спустя к нему подошел Вартак, постоял за спиной, не решаясь нарушать раздумий эльфа. Маррир, приглашая, кивнул: присаживайся. Гном осторожно примостился рядом.

   - Ты не знаешь, господин, но я о тебе слышал с детских лет. - негромко признался гном, и покосился за спину, на хлопочущих соплеменников. Никто не проявлял к ним особого интереса, все были заняты делом. - Моего прадеда звали Трэм, не знаю, помнишь ли ты его... такой рыжий, с черными усами...

   Маррир молчал, ничем не показывая, вспомнил ли он гнома Трэма, и Вартак смешался на минуту. Но гном, видимо, преследовал свои, определенные цели, и собравшись с мыслями, решительно продолжил:

   - Он был твоим учеником пятнадцать лет, господин Маррир. Ты тогда также, как сейчас к нам, пришел на выработки у Толстого пальца, и забрал его с собой, неприметного юнца, ничем особо не славного. Он вернулся от тебя непревзойденным плавильщиком. Никогда после никто из наших не умел варить настолько прочную сталь, не мог определять качество руды столь же точно, как он! Мой дед был хорошим кузнецом, он старательно перенимал опыт отца, но так и не смог даже приблизиться к его мастерству. Он умер, сожалея лишь об одном: что не увидел тебя ни разу в жизни. Мой отец, как и все прочие в нашем роду, тоже надеялся, что однажды ты придешь, и он... короче, надеялся. Но он попал под обвал, и умер еще не старым. Я, наслышанный о тебе с первых дней, всю свою юность, да и молодость, что уж там, ведь я давно не мальчик! - наделся повстречаться с тобой. "Черный эльф", "Хозяин гор" - так тебя именуют гномы! Но потом понял, что моей мечте не суждено сбыться, и даже перестал вспоминать про тебя. А ты вот, как раз теперь и пришел. Я рад твоему приходу, господин, надеюсь, ты найдешь достойного среди наших детей!..

   Гном вздохнул, с надеждой заглядывая эйльфлёр в лицо, но тот по-прежнему молчал, сохраняя спокойное и безучастное выражение, никак не отзываясь. Вартак вновь тяжело вздохнул, и ушел помогать своим.

   Через пару часов, когда солнце уже готовилось взглянуть на результаты ночных хлопот на склоне, в очередной раз облив раскаленные камни водой, гномы весело загалдели: на месте кострища ясно обозначились тонкие, но глубокие трещины. Маррир, чутко вслушивающийся в гомон горного племени, удовлетворенно улыбнулся, и окликнул их со своего места:

   - Как потрескался камень?

   Гномы сразу притихли. Молодой и сильный гном, стоявший на коленях над едва обозначившимися разломами, ответил радостно:

   - Поперек пласта, с востока на запад!.. Как раз по направлению к обрыву! Сейчас расшатаем ломами, а там и нижний слой подымем!

   Маррир молча кивнул, одобряя план, и вновь отвернулся. Тут же зазвенели принесенные ломы, раздались первые звучные удары кайлом. Работа закипела с утроенной силой. Эльф терпеливо ждал.

   Они пробивались еще не один час, слой за слоем вынимая твердую породу, долбя камень. Выбивали горизонтальный шурф, стараясь вовсю. Вскоре снизу, из-под земли, стали слышны звуки другой работы: находившиеся в ловушке гномы пробивались навстречу, к своим, на ясно различимые удары множества ломов. Как только верхний пласт был полностью снят, гномы притащили крепкий щит: усаженный металлическими шипами-колунами таран, и поднимая его вертикально, стали дробить породу. Дело пошло быстрее.

   Когда около полудня из трехметрового шурфа наконец-то вытащили на поверхность первого спасенного гнома, Маррир оторвался от раздумий, и встал со своего удобного камня. Сейчас, в ярких солнечных лучах, его облик обрел еще большую мистичность, неотмирность. Перепачканное глиной лицо по-прежнему сохраняло спокойно-доброжелательное выражение, но нечто, не слишком заметное в неверных ночных тенях, теперь ясно говорило любому, рискнувшему внимательно разглядеть эльфа: перед ним не беспомощный калека, не безобидный мастер соседнего народа. Гномы опускали глаза и отступали поспешно, когда он проходил мимо. Среди молчания Маррир спустился сначала на средний горизонт - там от него также шарахнулись, а после - в Главную камеру.

   Запыхавшийся Вартак догнал его у самого выхода из пещеры.

   - Господин! - гном несмело потрогал эльфа за локоть, и тут же отдернул руку, смущенный и озадаченный одновременно. - Не покидай нас так скоро, господин Маррир! Позволь почествовать, как полагается! Ты по достоинству оценишь гостеприимство северных гномов!

   Маррир помедлил минуту, вслушиваясь в непроизнесенное, спросил прямо:

   - Ты надеешься меня заинтересовать?

   - Да. - так же прямо ответил гном, и покраснел. - Ты знаешь теперь наших в деле, неужели ни один не подходит?

   Маррир молчал, не соглашаясь, и не отказывая. Вартак упрямо вглядывался в непроницаемое лицо.

   - Ну хорошо, пусть мы не самые способные. - наконец согласился подавленно. - Раньше мастера были лучше, кто бы спорил. Но и сейчас есть толковые ребята! Ведь ты присматривался к ним всю ночь! Неужели ни один не приглянулся?

   - Я внимательно присматривался, - чуть улыбнулся Маррир, делая ударение на слове "присматривался", и гном обрадовано вскинулся в ответ на его улыбку, понимая, что эльф не обижен на оговорку, и сам подшучивает над собой. - Да, среди вас есть способные. Но сейчас я не ищу учеников, Вартак.