Эллорн, не отрываясь, долго смотрел в глаза Охотнику.

   - Пусть не сомневаются. - через немалое количество времени наконец, отозвался эльф. - Они поступают верно.

   - Я несказанно рад нашей встрече, друг! - вновь повторил Рэм, усилием воли прогоняя легкомысленную радость, настраиваясь на серьезный разговор. - Но не думаю, что она будет долгой. Зачем ты пришел сегодня?

   - Я пришел попросить об одолжении. - признался Эллорн.

   Рэм горячо заверил:

   - Всё, что в моих силах!

   - Но я не смогу расплатиться с тобой за это, последнее дело, и это против правил, а ты знаешь, я всегда старался соблюдать правила...

   - Оставь, Эллорн! Не оскорбляй меня напоследок. - твердо оборвал неуместные извинения Охотник, и эльф легко согласился с ним, как соглашался не однажды раньше, при жизни. С Рэмом вообще редко спорили.

   - Просьба моя такова: передай эйльфлёр, мы с Элирен еще ждем их там, у Врат! Они поймут. Только пусть не медлят, наше время на исходе. Надеюсь, моя просьба не обременит тебя сверх меры?

   - Ничуть! Я сделал бы и более трудное, ты знаешь. - заверил Охотник, с грустью глядя в лицо друга. - Ты был мне надежным другом, всегда держал слово и не подводил ни в малости. Передать твой призыв - самое малое, что я могу в память о нашей дружбе.

   Эльф встал, поклонился красиво и торжественно. Рэм тоже вскочил.

   - Твоя услуга будет бесценна, Охотник. Твоя, и Росни. Если они услышат вас, то никакая плата не сможет покрыть наш долг перед вами. - искренне признал эльф. - А теперь прощай, Рэм. При жизни я доставлял тебе немало лишних хлопот, я знаю. Видишь, и теперь еще никак не оставлю в покое... но мне больше некого просить, никому иному я не доверяю как тебе. Если они усомнятся - убеди их, как ты умеешь! Если будут медлить - поторопи!

   В следующее мгновение Рэм понял, что остался один. Только что тут, напротив, отчетливо видимый даже в полумраке глухой клетушки сидел Эллорн, тот самый Эллорн, которого Рэм хорошо знал всю свою не короткую жизнь. Сидел, улыбался, говорил с ним. Рэм прикрыл глаза, не справляясь со слишком громким стуком сердца.

   В трудные времена случается невозможное! - сказал сам себе, сквозь ресницы глядя на коптящий фитиль свечи. А времена, и впрямь, настали непростые.

   *

   Он подъехал к выработкам после полуночи. Умный конь знал дорогу и хорошо понимал хозяина, животные всегда охотно слушались Маррира, он умел их чувствовать глубже многих. Вынужденный пользоваться ментальным восприятием много чаще иных эйльфлёр, он отточил собственные умения в понимании окружающего мира до удивительного состояния.

   На подъезде к глубокому котловану в подножии горы Беркир, входящей в состав северного хребта Трабба, эльф ощутил некую тревогу, и придержал коня, пустил шагом. Он чутко прослушивал окрестности, выискивая ментальные посылы гномов, он знал, много горного народа копошится в наконец-то обретенных ими, давно желанных выработках. На последней эльфийской заставе, которую он миновал прошлым днем, ему подробно рассказали о нынешних хозяевах Каменного мешка.

   Гора Беркир была обычной невысокой вершиной, с крутыми склонами. Посредине ее опоясывала широкая полоса зеленоватых пород, сплошь покрытая круглыми отверстиями. Спустившись по отвесным стенам глубокого котлована, можно попасть как раз к Главной камере - пещере, внутри всей изрытой множеством ходов вглубь горы. Там же есть и укрепленный лаз, что ведет на средний горизонт разработок, выходы из которых кажутся круглыми дырами со стороны.

   В ее недрах содержалось довольно много золотоносной руды, и интерес гномов к этим разработкам был вполне понятен. Рудная залежь манила их, как сладкий кус меда - пчел, и постоянные конфликты на этом участке границы стали за последние несколько сотен лет почти привычным явлением. Если бы не "трудные времена", эйльфлёр никогда не отдали бы Каменный мешок, одну из богатейших своих разработок.

   Маррир, чувствуя, что до рассвета еще далеко, не стал спускаться в котлован. Он проехал вдоль опушки до первого пологого спуска, и там остановился. Не расседлывая коня, слез на землю, присел передохнуть на широком плоском камне, ожидая без нетерпения и суеты.

   Гномы, уже давно наблюдавшие за одиноким всадником, не заставили его ждать долго. Не прошло и часа, как Маррир почувствовал их приближение, почувствовал общее волнение и настороженность. В разум гнома сложнее проникнуть, чем в разум эйльфлёр или человека, но эльф не впервые имел дело с горным народом. Он безошибочно вычленял среди общего потока чувств подошедших достаточно близко гномов удивление, гнев, страх. И еще кое-что, удивившее самого Маррира: гномы были печальны. Эльф предположил, что недавно нечто нехорошее произошло здесь, в Каменном мешке.

   - Ты заблудился, эйльфлёр? - произнес рядом низкий, сильный голос. Маррир поднял голову, отрываясь от задумчивости, слегка развернулся в сторону говорившего. Гном подходил неспешно, настороженно разглядывая эльфа, опасаясь внезапного нападения. - Эти земли теперь наши по праву, чего тебе здесь надо?

   Эйльфлёр поднялся, выпрямился, показывая себя. Ответил доброжелательно, прислушиваясь к остальным гномам, находящимся рядом, но пока что хранившим молчание:

   - Мне незнаком твой голос, но ты, возможно, слышал мое имя. Я - Маррир.

   Словно ветер взвихрил мысли гномов, столько в них взметнулось разнообразных образов. Кто-то ахнул, кто-то вздохнул громко. Кто-то, судя по интонации, совсем еще мальчишка, восхищенно вскрикнул: "черный эльф!"

   Тот, что заговорил первым, поклонился низко, с искренним почтением извинился:

   - Прости, что не признал тебя сразу, господин! Не доводилось нам пока встречаться. Прошу, не сердись за недолжный прием. Мы ждали тебя много лет, но не ожидали сегодня!

   - Я слышу тревогу. Что-то произошло недавно, на закате?

   - Д-да... - запнувшись, гном, что заговорил первым, с сомнением покосился на своих.

   Другой голос, глуше и старше, ответил степенно:

   - Обвал был, господин Маррир. Разбирают его, ничего, скоро уж расчистят. Не о чем беспокоиться.

   Маррир кивнул, прислушиваясь к торопливым шагам. Кто-то спешил от карьера, спешил так, что несколько раз спотыкался и падал. Гномы переглядывались настороженно. От подножия Беркир кричали:

   - Смотритель! Смотритель!

   Тот, первый из заговоривших, вприпрыжку помчался на зов, за ним поспешили остальные. Маррир без приглашения последовал за гномами. На полпути к карьеру они столкнулись с бегущим гонцом, он, задыхаясь, выпалил:

   - Новый обвал!.. В среднем горизонте!.. Всех наших!.. Северная сторона напрочь!.. Вся смена там, подчистую!..

   Гномы загомонили. Маррир остановился поодаль, тронул разум гонца, посмотрел его глазами на новый обвал, покачал головой. В памяти гнома громоздились хаотично каменные глыбы и крепежные балки. Ничего конкретного.

   Тот, которого назвали смотрителем, хмуро обернулся к эльфу, спросил грубовато:

   - Ты словно знал об обрушении, господин Маррир. Уж не для того ли ты пришел, чтобы посмеяться над нашими заботами?..

   Гномы беспокойно заворчали, угрожающе придвигаясь ближе к одинокому чужаку. Невозмутимый Маррир распахнул плащ.

   - При мне нет ни меча, ни кинжала, досточтимый гном. - он опустил руки, не делая и попытки отойти или защитится. - Если ты слышал обо мне, ты знаешь, я никогда не приходил с насмешками к твоему народу. Впрочем, ты сам, видимо, довольно храбр, если угрожаешь безоружному!

   Над группкой гномов повисло молчание. Они пыхтели, переминались с ноги на ногу, и переглядывались растеряно, прямые слова эльфа задели их. Смотритель вспыхнул, и смущенно пробормотал:

   - Прими мои извинения, господин, прости глупые слова, сказанные в минуту тревоги! Я никогда бы не посмел угрожать тебе, я много слышал о том, как ты помогал нам в трудные времена. Наверное, сами горы посылают тебя нам вновь, когда мы нуждаемся в помощи!