Эльфы варили разнообразные отвары, Охотник приносил местные коренья, растирал их между камней, и заваривал в кипятке. Их усилий хватило лишь на то, чтобы помочь мне справится с тошнотой и головокружением, но слабость победить не удавалось, она усиливалась.

   Однажды мы вышли к странным каменным выростам: не поймешь, что они такое, голые скалы уступами, между ними узкие щели, там и тут понизу текут ручейки.

   - Не передумали? - спрашивает с надеждой Охотник, Эллорн отрицательно качает головой. - Тогда советовал бы вам покаместь переждать здесь. Скоро дожди начнутся, она совсем расхвораться может.

   - Наверное, мы останемся здесь, Охотник. Спасибо тебе за помощь! - благодарит Эллорн.

   Раэль берет плату, и уходит, пожелав нам доброго пути. Попрощавшись с ним, решительно вступаем в исполинский лабиринт.

   Чувствую себя по-прежнему скверно, и Эллорн с Гелленом старательно обшаривают окрестности, в поисках подходящего места для лагеря. Вскоре находится уютная сухая пещерка, с песчаным полом и довольно высоким сводом. Внизу, под ней - родник. Охота в этих краях совсем трудна, но эйльфлёр на то и эйльфлёр - рядом с ними трудно умереть с голоду, если только эльфы сами о том не позаботятся.

   Вскоре, и впрямь, погода портится. Заметно теплеет, но весна приносит с собой ливни, не прекращающиеся по многу дней. На некоторое время я почувствовала облегчение, и сразу начала подумывать о том, чтобы двигаться дальше. Мы итак слишком долго задержались на одном месте, я вполне понимала, как опасно наше положение. Да, вроде бы окрестности были не обжитыми, но мы не знали этих мест, и даже Раэль не знал их хорошо.

   Эллорн, как всегда, наотрез отказывался обсуждать со мною любые планы, а Геллен последнее время был и вовсе неразговорчив. Однажды, проснувшись среди ночи, я случайно оказалась свидетельницей их спора. Вначале бездумно слушала в полусне - полубреду голоса, звучавшие рядом, а когда вдруг осознала, что происходит, было поздно затыкать уши.

   - ...я сам теряюсь в догадках. Но перемены все ближе, и возможно, ее недуг - их начало. Если состояние Элирен не улучшится в ближайшие дни, ты покинешь нас.

   - Вот так, внезапно?

   - Я предупреждал с самого начала. Оставь, Геллен! Ты давно не ребенок.

   - Прости, но я - не согласен! Ты обрекаешь себя на ужасное... это несправедливо!

   - Этот мир вообще несправедлив, ты разве еще не заметил?..

   - Ладно, сознаю, я заслужил твои насмешки. Но я все равно не уйду, ну хотя бы, не сейчас!..

   Видимо, разговор перешел в ментал, я довольно долго ничего не слышала, и вот, когда уже совсем, было, задремала, вновь послышались слова, от которых вздрогнула.

   - Я никогда тебя не ослушаюсь... - тихий, надломленный голос Геллена настолько изменился, что я вначале не узнала его. - Но пожалуйста, Старший, прошу!.. - не прогоняй меня!..

   Не знаю, на чем они порешили, Эллорн вскоре пришел ко мне, а Геллен до рассвета бодрствовал, сидя у самого входа в пещеру. Изредка просыпаясь, я видела его силуэт, освещенный полной луной. Утром они вели себя как ни в чем не бывало, и я не посмела спрашивать.

   Мои опасения, к сожалению, оказались ненапрасными. Вернувшись однажды из дневных шатаний, Геллен с неприкрытой тревогой сообщает:

   - Я видел смертных. Много, около тридцати. Одеты в балахоны, вроде тех, что на Серых были. Шли гуськом, на запад.

   Эллорн молчит. Я решительно подсаживаюсь к ним.

   - Со мной уже все в полном порядке. - честно вру, глядя в умные, все замечающие глаза. - Нельзя больше здесь оставаться, надо уходить немедленно. Прямо сейчас.

   - Утром. - решает Эллорн, и Геллен досадливо кривит губы, но молчит. Кивнув нам, уходит наружу - до ночи его очередь дежурить, потом его сменяет Эллорн. У меня опять, как назло, поднимается жар, но я запрещаю себе даже шевелиться. Пусть эльфы считают, что я действительно здорова. Пусть не рискуют напрасно.

   Эллорн возвращается часа за два до рассвета, смененный вновь Гелленом. Он трогает мой мокрый лоб и тут же отчитывает за притворство, обидно, как всегда. И, как всегда, я прощаю ему все уже спустя мгновение. Под утро, успокоенная им, проваливаюсь не то в сон, не то в бред, не предполагая, насколько страшным будет пробуждение.

   *

   - Опасность!!!

   Я откатываюсь в глубину пещеры, просыпаясь и нашаривая оружие одновременно. Открыв глаза, вижу мелькание теней по стенам, понимаю: Эллорн у входа раскидывает в стороны фигуры в серых длинных накидках. В их руках сталь отсверкивает скупыми утренними бликами; у эльфа в одной руке короткий кинжал, в другой - вырванная из земли длинная жердина, одна из тех, что подпирала настил над входом.

   Снаружи явственно доносятся звуки другой борьбы, один раз - фраза на эльфийском очень неприличного содержания.

   Я не знаю, сколько это продолжается: пять минут, или пять часов. В один из моментов рядом с принцем оказался Геллен. Они поворачиваются спиной к спине, и я замираю, наблюдая схватку в оцепенении, никак не в состоянии сообразить, что мне-то делать? Не под руку же эльфам соваться?..

   Когда ж они закончатся, эти тени в серых балахонах?! Вокруг немыслимо умелых эльфов уже не меньше двух десятков тел, а снаружи все лезут и лезут...

   Потом, после, замечаю, что успела не только подхватить короткий меч Эллорна, но и пристегнуть собственный пояс с ножнами. А тогда время отмерялось мгновениями, впечатывалось неподвижными картинами, написанными ярко и неправдоподобно отчетливо неизвестным мастером прямо в моей памяти. Эти картины остались со мной до конца, до последних моих минут:

   ...жердина в руке Эллорна ломается пополам, он перехватывает один из обломков посредине, не теряя темпа, не промахиваясь ни разу, замысловато отбивается, раскручивая его перед собой. Геллен, вооруженный полностью, движется медленнее принца, в другом ритме: рваном, непредсказуемом...

   ...я не помню когда, но оказываюсь третьей стороной в их обороне. Просто, вдруг очнувшись, понимаю - податливая мягкость, через которую движется сейчас сталь в моей руке, человеческое тело. Привычно придерживая руку, вывожу клинок как можно скорее вновь в боевую позицию. Ничего не помню, но уверена - кровь на лезвии появилась не мгновение назад. Как минимум, три мгновения.

   ...- Лучники!.. - кричит Геллен, и эльфы слажено отшагивают, отступая с открытой площадки.

   Я не успеваю за мысленным приказом Эллорна: "назад!", спотыкаясь, кубарем лечу на пол, и эльф припадает на колено, прикрывая еще и меня от тянущейся со всех сторон смерти. Через два стука сердца я вновь на ногах. Эллорн успевает подхватить с пола чей-то длинный неуклюжий меч, отбрасывая измочаленный обломок.

   ...резкая боль, дернувшая правую руку выше локтя, смазывает траекторию удара. Всё равно успеваю, но застрявший в рукаве наконечник неприятно бередит неглубокую рану, а времени его выдернуть нет...

   ...неловко подламываясь, Эллорн клонится на меня. Сначала падает на колени, после мягко валится на бок. Знакомые серые стрелы, мерзко подрагивая оперением, пробивают его куртку, застревая в теле. Я падаю поперек него, под ощеренные страшные рожи, не выпуская оружия - что ж, теперь надо отбиваться вот так, с пола. Ты ведь воин, Колючка, ты помнишь, как убивают?..

   ..."Ты эльф? - спрашивает, картавя, один из Серых. Прижатая к полу, не могу даже головы повернуть - держат за волосы. Тот вновь настойчиво повторяет: - Ты эльф?" - и я с ненавистью соглашаюсь: "эльф!". Он радостно скалится, мне тут же заворачивают руки за спину, скручивают накрепко кожаным ремнем.

   Вдруг понимаю, что свободна - ремень лопается; с непонятно откуда взявшимися силами отшвыриваю того, что держал, кидаюсь к неподвижному Эллорну. У него справа на поясе небольшой мешочек, что носят все эльфы: пара бинтов, пропитанных особым составом, способным быстро остановить кровь. В удивлении замечаю, что все стрелы выдернуты, валяются здесь же, рядом, наконечники их в крови и... том, что я приказываю себе не видеть. Только краем сознания задеваю взметнувшиеся надо мной ножи, распахиваю на эльфе куртку, отрывая застежки. И время замирает. Ровно настолько, сколько потребно для быстрой перевязки самых глубоких ран.