Где-то внутри дернулась и лопнула нить, соединявшая окружающую реальность в единый клубок. Все посыпалось, распадаясь: фразы на звуки, формы на блики, мысли на тонкие острые осколки. Я едва не рухнула под этой ужасной лавиной, но Эллорн, всегда стремительный, всегда надежный, успел подхватить меня и спрятать под плащом. Всем своим усталым существом я прижалась к нему, прячась в складках плотной ткани. Тут тихо и безопасно, тут самое уютное укрытие от всех житейских бурь.

   *

   Мы сидели под натянутым в наклон полотнищем у веселого костра, и я грела руки.

   - Многие ушли, - без вопроса ответил Эллорн. - Многие, осталась едва ли пятая часть... роды Сейлина и Бринона ушли почти полностью. Род Лирриль. Многие из рода Эманеля.

   Мне хочется спросить: "а дети твоего рода?", но, скованная неловкостью, молчу. Он отвечает сам:

   - Те из моих детей, что избрали путь Защитников, остались почти все. Остальных увела Эрриль.

   Твоя дочь, так похожая на тебя... Я рада за нее. Я рада за всех, кто уже вновь обрел родину.

   - Я знаю.

   - Но ты остался. Почему?

   Он молча прижимает меня к себе еще крепче.

   - Вы позволите вас потревожить? - окликает из темноты Эманель. Эллорн взглядом спрашивает меня, я киваю, вновь смущаясь.

   Эманель присаживается под навес рядом с нами, и разворачивает принесенный сверток: хлеб, сыр, вареные овощи и солонина. Я совсем забыла, насколько голодна, от вида еды желудок настоятельно сжимается, требуя своего. Эллорн разнимает наши объятия, и аккуратно раскладывает полотенце на своих коленях - получается импровизированный стол. Мы медлим лишь мгновение, а потом набрасываемся на принесенный ужин без стеснения. Эльфы умеют радоваться нехитрым жизненным удовольствиям, с ними легко и просто наслаждаться даже самым обычным куском хлеба.

   Спустя некоторое время, когда принесенные припасы нами съедены, а остатки аккуратно сложены в полотенце, Эманель вдруг говорит, словно продолжая прерванную только что беседу:

   - Когда ты приходила осенью, Элирен, передо мной, как и перед остальными, стоял нелегкий выбор. Однако, всем, кто поинтересовался моим мнением, я старался ответить честно, и без предвзятости. В конце концов, понятия "долг" и "честь" - имеют пусть и разные названия в наших языках, но одинаковый смысл.

   - А если я спрошу у тебя совета, Эманель? Что король ответит мне? - выделяя "я" и "мне", резковато спрашивает Эллорн, - и я немею от осознания важности момента, и еще больше, от собственного присутствия при этом.

   Эманель, печальный и решительный, без обычной смешинки, сурово произносит:

   - Тебе, мой брат, я отвечу, как и самому себе: мы познали слишком много зла, а злу нет места в нетленном мире! Мы запятнаны смертью, она в нашей крови, нашей сути. Теперь смерть неотделима от нас, и последует за нами всюду. Нам с тобой уже не отмыться, Эллорн, наш разум навеки болен убийством.

   На миг я зажмуриваюсь, произнесенный приговор меня оглушает. Словно его вынесли мне. Но я не могу не видеть выразительного поклона Эллорна, не услышать его ответных слов. Принц с немыслимым спокойствием, без ропота и страха, принял свою участь, и подчинился ей.

   А меня слова короля окончательно сломили. Вяло извиняюсь, и, сославшись на усталость, ухожу в палатку принца. Она недалеко, устраиваясь на свежем лапнике, некоторое время еще наблюдаю за ними, оставшимися у костра, после проваливаюсь в недолгий отдых.

   Контуры окружающего словно размылись, потеряв четкость. На видимый мир легла вуаль. Приглядевшись, я поняла: это та чернота, что встречалась мне лишь в одном месте - за Краем.

   Реальность раздвоилась.

   ...С одной стороны невыносимо откровенные глаза Эманеля, и рвущаяся вовне боль.

   ...С другой - мягко обнимающий мрак, прожженный белыми иглами. И оглушающая тишина - если можно о тишине выразиться так. Подобной не бывает в жизни: когда смолкают все до единого звуки внешнего мира, остается стук собственного сердца. Здесь, за Краем, его не слышно. Здесь ничего не слышно, но ранее рядом всегда звучала мелодия голосов, она отвлекала от осознания окружающей пустоты. Сейчас не слышу и ее.

   Это смерть? Вот такая, совершенно неосознанная?

   Молчание.

   ...Эллорн тревожно задевает взглядом кусочек темноты, в котором укрылась я, и выразительно пожимает плечами. Понятно, о ком они сейчас говорят. Что, для двух Старших не нашлось более интересной темы?

   ...Ничего не понимаю. Высшие! Чего молчите, раз позвали?

   "Мы не молчим, мы слушаем" - ответила пустота знакомыми переливами. - "Ты взволнована. Ты растеряна. Возможно, мы могли бы помочь" - "Я хочу получить ответы. Я на самом деле Иринон?" - "Сейчас - да" - "Не понимаю..." - "Возможно".

   ...- Элирен! - негромко повторяет Эманель. - С тобой все в порядке?

   Делаю вид, что крепко сплю. Эманель понимающе смотрит в мою сторону, после - в заметно светлеющее небо. Эллорн даже не оборачивается, но я почему-то знаю, что его взгляд темнеет, обретая твердость металла.

   Что ж, эту ночь надо просто пережить. Потом, возможно, нам будет проще друг с другом.

   ..."На самом деле у тебя всего один вопрос, но на него мы не ответим, это - табу. Никто не знает срок своей жизни" - "Меня интересует не моя жизнь!.." - "Ах, какая же ты настойчивая! - рассыпался чистый смех, отзванивая от бесчисленных хрусталиков звездной пыли. - Мы не ошиблись в выборе! Не упрямься, на эти вопросы мы не можем ответить. Но мы готовы сделать кое-что иное: только тебе, в виде исключения, - благожелательно пообещали голоса. - Ты порадовала нас, Живущая. Ты прошла путь, что был не по силам многим до тебя, очень многим! - потому, самое заветное твое желание исполнится. Выбирай".

   Так. Неожиданный подарок! Только что же мне с ним делать?..

   "Разве у тебя нет желаний?" - неподдельно удивилась тишина.

   Странно, что вы не понимаете. Все, что могу пожелать, связанно не со мной. Вы дали мне больше, чем я могла пожелать в начале, да и теперь не знаю, к чему еще могла бы стремиться столь же искренне, как к возможности видеть, хоть иногда, нежность в его взгляде, чувствовать тепло его ладоней...

   ...Эльфы вновь оборачиваются в мою сторону, ощущая нечто необычное вокруг. Но я не шевелюсь, изображая глубокий сон, и, сначала Эманель, а после и Эллорн, вновь отворачиваются, продолжая неспешную беседу.

   ..."Лучше бы тебе подумать, и не торопиться. - рассудительно посоветовал прекрасный хор. - Надо ли настолько тесно переплетать столь разные судьбы?" - "Что, для вас это невозможно?" - "Для нас нет невозможного, - снисходительно напомнили мне. - Мы можем всё. Но ты ведь даже не представляешь, что может ожидать тебя далее!" - "Вы вновь позвали меня, хотя - я помню! - обещали оставить здесь навсегда. Теперь ведете речь о выполнении желания. Значит, окончание моих дней не так и далеко?" - "Тебе не ответят!" - "И не надо. Сама догадываюсь".

   "Живущая, в твоей душе слишком много тревог! Но надо назвать одну. Что ты хочешь более всего?" - "Чтобы он был счастлив. Я знаю, что он тоскует. Я знаю, насколько сильно он стремился вернуться. Я знаю, что если ничего не изменится, он останется здесь - и умрет. Я знаю, что отдам весь мир - любой мир, - не задумываясь, лишь бы он был счастлив!

   Вы ведь читаете в душах, вам открыто тайное - исполните то, чего желает он! Я согласна с любым его выбором, и да будет его выбор законом. Вы требуете определенности? Вот она: я хочу, чтобы исполнилось сокровенное желание Эллорна".

   Звездный ковер, обнимающий ласково и невесомо... протянув руку, я легко коснусь любой из звезд. А помнишь, я сама убеждала тебя в неразумности стремления к невозможному? Эллорн, Эллорн, как много связано со звуком твоего имени!