103 Затем что ты и твой отец терпели, Чтобы пустынней стал имперский сад,[617] А сами, сидя дома, богатели. 106 Приди, беспечный, кинуть только взгляд: Мональди, Филиппески, Каппеллетти, Монтекки, — те в слезах, а те дрожат! 109 Приди, взгляни на знать свою, на эти Насилия, которые мы зрим, На Сантафьор[618] во мраке лихолетий! 112 Приди, взгляни, как сетует твой Рим, Вдова, в слезах зовущая супруга: «Я Кесарем покинута моим!» 115 Приди, взгляни, как любят все друг друга! И, если нас тебе не жаль, приди Хоть устыдиться нашего недуга! 118 И, если смею, о верховный Дий,[619] За род людской казненный казнью крестной, Свой правый взор от нас не отводи! 121 Или, быть может, в глубине чудесной Твоих судеб ты нам готовишь клад Великой радости, для нас безвестной? 124 Ведь города Италии кишат Тиранами, и в образе клеврета[620] Любой мужик пролезть в Марцеллы[621] рад. 127 Флоренция моя, тебя все это Касаться не должно, ты — вдалеке, В твоем народе каждый — муж совета! 130 У многих правда — в сердце, в тайнике, Но необдуманно стрельнуть — боятся; А у твоих она на языке 133 Иные общим делом тяготятся; А твой народ, участливый к нему, Кричит незваный: «Я согласен взяться!» 136 Ликуй же ныне, ибо есть чему: Ты мирна, ты разумна, ты богата! А что я прав, то видно по всему. 139 И Спарта, и Афины, где когда-то Гражданской правды занялась заря, Перед тобою — малые ребята: 142 Тончайшие уставы мастеря, Ты в октябре примеришь их, бывало, И сносишь к середине ноября. 145 За краткий срок ты сколько раз меняла Законы, деньги, весь уклад и чин И собственное тело обновляла! 148 Опомнившись хотя б на миг один, Поймешь сама, что ты — как та больная, Которая не спит среди перин, 151 Ворочаясь и отдыха не зная.

Песнь седьмая

Долина земных властителей1 И трижды, и четырежды успело Приветствие возникнуть на устах, Пока не молвил, отступив, Сорделло: 4 «Вы кто?» — «Когда на этих высотах Достойные спастись еще не жили, Октавиан[622] похоронил мой прах. 7 Без правой веры был и я, Вергилий, И лишь за то утратил вечный свет». Так на вопрос слова вождя гласили. 10 Как тот, кто сам не знает — явь иль бред То дивное, что перед ним предстало, И, сомневаясь, говорит: «Есть… Нет…» — 13 Таков был этот; изумясь сначала, Он взор потупил и ступил вперед Обнять его, как низшему пристало. 16 «О свет латинян, — молвил он, — о тот, Кто нашу речь вознес до полной власти, Кто город мой почтил из рода в род, 19 Награда мне иль милость в этом счастье? И если просьбы мне разрешены, Скажи: ты был в Аду? в которой части?» 22 «Сквозь все круги отверженной страны, — Ответил вождь мой, — я сюда явился; От неба силы были мне даны. 25 Не делом, а неделаньем лишился[623] Я Солнца, к чьим лучам стремишься ты; Его я поздно ведать научился.[624] вернуться

617

Имперский сад — Италия.

вернуться

618

Сантафьор — графство Сантафьора в Сьенской Маремме, принадлежавшее роду Альдобрандески; Бонифаций VIII отвоевал у него значительную часть владений.

вернуться

619

Дий (Юпитер) — вместо «Христос».

вернуться

620

В образе клеврета — то есть изображая из себя приверженца политической партии.

вернуться

621

Марцелл — политический враг Юлия Цезаря. Здесь в смысле: влиятельный противник императорской власти.

вернуться

622

Октавиан — император Август (см. прим. Ч., III, 25–27).

вернуться

623

Не делом, а неделаньем лишился… — Вергилий лишен лицезрения бога (Солнца) не потому, что грешил, а потому, что не знал христианской веры.

вернуться

624

Его я поздно ведать научился — уже после смерти, когда Христос сошел в Ад (А., IV, 52–54).