73 Я там, в Ромене, примесью бесславил Крестителем запечатленный сплав,[444] За что и тело на костре оставил. 76 Чтоб здесь увидеть, за их гнусный нрав, Тень Гвидо, Алессандро иль их братца,[445] Всю Бранду[446] я отдам, возликовав. 79 Один уж прибыл,[447] если полагаться На этих буйных, бегающих тут. Да что мне в этом, раз нет сил подняться? 82 Когда б я был чуть-чуть поменьше вздут, Чтоб дюйм пройти за сотню лет усилий, Я бы давно предпринял этот труд, 85 Ища его среди всей этой гнили, Хотя дорожных миль по кругу здесь Одиннадцать да поперек полмили. 88 Я из-за них обезображен весь; Для них я подбавлял неутомимо К флоринам трехкаратную подмесь[448]».[449] 91 И я: «Кто эти двое,[450] в клубе дыма, Как на морозе мокрая рука, Что справа распростерты недвижимо?» 94 Он отвечал: «Я их, к щеке щека, Так и застал, когда был втянут Адом; Лежать им, видно, вечные века. 97 Вот лгавшая на Иосифа;[451] а рядом Троянский грек и лжец Синон[452]; их жжет Горячка, потому и преют чадом». 100 Сосед, решив, что не такой почет Заслуживает знатная особа,[453] Ткнул кулаком в его тугой живот. 103 Как барабан, откликнулась утроба; Но мастер по лицу его огрел Рукой, насколько позволяла злоба, 106 Сказав ему: «Хоть я отяжелел И мне в движенье тело непокорно, Рука еще годна для этих дел». 109 «Шагая в пламя, — молвил тот задорно, — Ты был не так-то на руку ретив,[454] А деньги бить она была проворна». 112 И толстопузый: «В этом ты правдив, Куда правдивей, чем когда троянам Давал ответ, душою покривив». 115 И грек: «Я словом лгал, а ты — чеканом! Всего один проступок у меня, А ты всех бесов превзошел обманом!» 118 «Клятвопреступник, вспомни про коня, — Ответил вздутый, — и казнись позором, Всем памятным до нынешнего дня!» 121 «А ты казнись, — сказал Синон, — напором Гнилой водицы, жаждой иссушен И животом заставясь, как забором!» 124 Тогда монетчик: «Искони времен Твою гортань от скверны раздирало; Я жажду, да, и соком наводнен, 127 А ты горишь, мозг болью изглодало, И ты бы кинулся на первый зов Лизнуть разок Нарциссово зерцало».[455] 130 Я вслушивался в звуки этих слов, Но вождь сказал: «Что ты нашел за диво? Я рассердиться на тебя готов». 133 Когда он так проговорил гневливо, Я на него взглянул с таким стыдом, Что до сих пор воспоминанье живо. 136 Как тот, кто, удрученный скорбным сном, Во сне хотел бы, чтобы это снилось, О сущем грезя, как о небылом, 139 Таков был я: мольба к устам теснилась; Я ждал, что, вняв ей, он меня простит, И я не знал, что мне уже простилось. 142 «Крупней вину смывает меньший стыд, —
Сказал мой вождь, — и то, о чем мы судим, Тебя уныньем пусть не тяготит. 145 Но знай, что я с тобой, когда мы будем Идти, быть может, так же взор склонив К таким вот препирающимся людям: 148 Позыв их слушать — низменный позыв». вернуться
444
Крестителем запечатленный сплав — золотая флорентийская монета, флорин (fiormo). На лицевой ее стороне был изображен покровитель города — Иоанн Креститель, а на оборотной — флорентийский герб, лилия (fiore — цветок, откуда и название монеты).
вернуться
445
Тень Гвидо, Алессандро иль их братца — Мастер Адамо называет по имени двух графов Гвиди да Ромена: Гвидо II и Алессандро I. Их «братец» — один из их двух младших братьев.
вернуться
446
Бранда — источник возле Ромены, ныне иссякший.
вернуться
447
Один уж прибыл — граф Гвидо, умерший до 1300 г.
вернуться
448
Трехкаратную подмесь — Каратом называлась 1/24 унции. На каждую унцию золота Адамо подмешивал три карата меди.
вернуться
449
Адамо жил в Казентино (долина верхнего Арно) (ст. 64–65), в замке Ромена (ст. 73), резиденции графов Гвиди да Ромена (см. прим. Ч., XIV, 43–45), и чеканил для них фальшивые флорины, за что и был, по приговору Флорентийской республики, сожжен на костре в 1281 г.
вернуться
450
Кто эти двое… — Это лжецы и клеветники (см. прим. 48).
вернуться
451
Лгавшая на Иосифа — упоминаемая в Библии жена Потифара, царедворца фараонова. Тщетно пытавшись обольстить прекрасного Иосифа, служившего у них в доме, она оклеветала его перед мужем, и тот заключил его в тюрьму.
