91 Зато я был один,[114] когда решали Флоренцию стереть с лица земли; Я спас ее, при поднятом забрале». 94 «О, если б ваши внуки мир нашли! — Ответил я. — Но разрешите путы, Которые мой ум обволокли. 97 Как я сужу, пред вами разомкнуты Сокрытые в грядущем времена, А в настоящем взор ваш полон смуты».[115] 100 «Нам только даль отчетливо видна, — Он отвечал, — как дальнозорким людям; Лишь эта ясность нам Вождем дана. 103 Что близится, что есть, мы этим трудим Наш ум напрасно; по чужим вестям О вашем смертном бытии мы судим. 106 Поэтому, — как ты поймешь и сам, — Едва замкнется дверь времен грядущих,[116] Умрет все знанье, свойственное нам». 109 И я, в скорбях, меня укором жгущих: «Поведайте упавшему тому, Что сын его еще среди живущих; 112 Я лишь затем не отвечал ему, Что размышлял, сомнением объятый, Над тем, что ныне явственно уму». 115 Уже меня окликнул мой вожатый; Я молвил духу, что я речь прерву, Но знать хочу, кто с ним в земле проклятой. 118 И он: «Здесь больше тысячи во рву; И Федерик Второй[117] лег в яму эту, И кардинал[118]; лишь этих назову». 121 Тут он исчез; и к древнему поэту Я двинул шаг, в тревоге от угроз,[119] Ища разгадку темному ответу. 124 Мы вдаль пошли; учитель произнес: «Чем ты смущен? Я это сердцем чую». И я ему ответил на вопрос. 127 «Храни, как слышал, правду роковую Твоей судьбы», — мне повелел поэт. Потом он поднял перст: «Но знай другую: 130 Когда ты вступишь в благодатный свет Прекрасных глаз, все видящих правдиво, Постигнешь путь твоих грядущих лет».[120] 133 Затем левей он взял неторопливо, И нас от стен повел пологий скат К средине круга, в сторону обрыва, 136 Откуда тяжкий доносился смрад.

Песнь одиннадцатая

Круг шестой (окончание)1 Мы подошли к окраине обвала, Где груда скал под нашею пятой Еще страшней пучину открывала. 4 И тут от вони едкой и густой, Навстречу нам из пропасти валившей, Мой вождь и я укрылись за плитой 7 Большой гробницы, с надписью, гласившей: «Здесь папа Анастасий заточен, Вослед Фотину правый путь забывший».[121] 10 «Не торопись ступать на этот склон, Чтоб к запаху привыкло обонянье; Потом мешать уже не будет он». 13 Так спутник мой. «Заполни ожиданье, Чтоб не пропало время», — я сказал. И он в ответ: «То и мое желанье». 16 «Мой сын, посередине этих скал, — Так начал он, — лежат, как три ступени, Три круга, меньше тех, что ты видал. 19 Во всех толпятся проклятые тени; Чтобы потом лишь посмотреть на них, Узнай их грех и образ их мучений. 22 В неправде, вредоносной для других, Цель всякой злобы, небу неугодной; Обман и сила — вот орудья злых. 25 Обман, порок, лишь человеку сродный, Гнусней Творцу; он заполняет дно И пыткою казнится безысходной. 28 Насилье в первый круг заключено, Который на три пояса дробится, Затем что видом тройственно оно, вернуться

114

Зато я был один… — После победы при Монтаперти вожди тосканских гибеллинов требовали разрушения Флоренции. Этого не допустил Фарината, заявив, что он, пока жив, один против всех с мечом в руке выступит на ее защиту.

вернуться

115

Как я сужу… — Слова Фаринаты (ст. 79–81), как и предсказания Чакко (А., VI, 64–72), убедили Данте, что грешники в Аду обладают даром предвидения, между тем, судя по вопросу Кавальканте (ст. 68–69), они не знают того, что происходит на земле в настоящее время.

вернуться

116

Едва замкнется дверь времен грядущих — То есть: «Когда наступит Страшный суд и время сменится вечностью».

вернуться

117

Федерик второй — Фридрих II Гогенштауфен (1194–1250), германский император, король Неаполя и Сицилии, сын Генриха VI и Констанции Сицилийской (см. прим. Р., III, 118–120). Его непримиримая вражда к папству, трижды приведшая его к отлучению от церкви, покровительство арабским и еврейским ученым и свободный образ жизни создали ему среди современников славу опасного еретика.

вернуться

118

Кардинал — Оттавиано дельи Убальдини (умер в 1273 г.), ревностный гибеллин, настолько влиятельный, что если говорили просто «кардинал», то имели в виду именно его. Сохранилась его фраза: «Если есть душа, то я погубил ее ради гибеллинов».

вернуться

119

В тревоге от угроз — то есть встревоженный предсказанием Фаринаты (ст. 79–81).

вернуться

120

Смысл: «Когда ты вступишь в благодатный свет прекрасных глаз Беатриче, она даст тебе увидеть тень Каччагвиды, который откроет тебе твою грядущую судьбу» (Р., XVII).

вернуться

121

Папа Анастасий II (496–498), стремившийся устранить раскол между западной и восточной церковью и благосклонно принявший константинопольского легата Фотина, прослыл еретиком.