13 Здесь кладбище для веривших когда-то, Как Эпикур[107] и все, кто вместе с ним, Что души с плотью гибнут без возврата 16 Здесь ты найдешь ответ речам твоим И утоленье помысла другого,[108] Который в сердце у тебя таим». 19 И я: «Мой добрый вождь, иное слово Я берегу, в душе его храня, Чтоб заповедь твою[109] блюсти сурово». 22 «Тосканец, ты, что городом огня Идешь, живой, и скромен столь примерно, Прошу тебя, побудь вблизи меня. 25 Ты, судя по наречию, наверно Сын благородной родины моей, Быть может, мной измученной чрезмерно, 28 Нежданно грянул звук таких речей Из некоей могилы; оробело Я к моему вождю прильнул тесней. 31 И он мне: «Что ты смотришь так несмело? Взгляни, ты видишь: Фарината встал. Вот: все от чресл и выше видно тело». 34 Уже я взгляд в лицо ему вперял; А он, чело и грудь вздымая властно, Казалось, Ад с презреньем озирал. 37 Меня мой вождь продвинул безопасно Среди огней, лизавших нам пяты, И так промолвил: «Говори с ним ясно». 40 Когда я стал у поднятой плиты, В ногах могилы, мертвый, глянув строго, Спросил надменно: «Чей потомок ты?» 43 Я, повинуясь, не укрыл ни слога, Но в точности поведал обо всем; Тогда он брови изогнул немного, 46 Потом сказал: «То был враждебный дом Мне, всем моим сокровным и клевретам; Он от меня два раза нес разгром». 49 «Хоть изгнаны, — не медлил я ответом, — Они вернулись вновь со всех сторон; А вашим счастья нет в искусстве этом».[110] 52 Тут новый призрак, в яме, где и он, Приподнял подбородок выше края; Казалось, он коленопреклонен. 55 Он посмотрел окрест, как бы желая Увидеть, нет ли спутника со мной; Но умерла надежда, и, рыдая, 58 Он молвил: «Если в этот склеп слепой Тебя привел твой величавый гений, Где сын мой? Почему он не с тобой?» 61 «Я не своею волей в царстве теней, — Ответил я, — и здесь мой вождь стоит; А Гвидо ваш не чтил его творений». 64 Его слова и казни самый вид Мне явственно прочли, кого я встретил; И отзыв мой был ясен и открыт. 67 Вдруг он вскочил, крича: «Как ты ответил? Он их не чтил? Его уж нет средь вас? Отрадный свет его очам не светел?» 70 И так как мой ответ на этот раз Недолгое молчанье предваряло, Он рухнул навзничь и исчез из глаз.[111] 73 А тот гордец, чья речь меня призвала Стать около, недвижен был и тих И облик свой не изменил нимало. 76 «То, — продолжал он снова, — что для них Искусство это трудным остается, Больнее мне, чем ложе мук моих. 79 Но раньше, чем в полсотый раз зажжется Лик госпожи, чью волю здесь творят,[112] Ты сам поймешь, легко ль оно дается. 82 Но в милый мир да обретешь возврат! — Поведай мне: зачем без снисхожденья Законы ваши всех моих клеймят?» 85 И я на это: «В память истребленья, Окрасившего Арбию[113] в багрец, У нас во храме так творят моленья». 88 Вздохнув в сердцах, он молвил наконец: «Там был не только я, и в бой едва ли Шел беспричинно хоть один боец. вернуться

107

Эпикур — греческий философ-материалист (341–270 гг. до н. э.), отрицавший бессмертие души. В средние века «эпикурейцами» называли всех вообще атеистов.

вернуться

108

И утоленье помысла другого — то есть желания встретить в Аду могучий дух Фаринаты дельи Уберти (см. А., VI, 79–84).

вернуться

109

Заповедь твою — Данте запомнил ответ Вергилия: «Ты увидишь сам», который тот ему дал, приближаясь к Ахерону (А., III, 70–81).

вернуться

110

Фарината дельи Уберти (род. в нач. XIII в.) — глава флорентийских гибеллинов (то есть сторонников империи). Принадлежа к враждебной гибеллинам партии гвельфов (которая в борьбе с притязаниями империи опиралась на папство), предки Данте два раза потерпели разгром (ст. 48). Первым разгромом гвельфов было их изгнание гибеллинами, при содействии конницы императора Фридриха II (см. ст. 119 и прим.), в 1248 г. их дома и башни были снесены. Спустя три года они вернулись во Флоренцию и в 1258 г. в свой черед изгнали властолюбивого Фаринату и его сторонников. Те заручились помощью Сьены (Сиены) и неаполитанского короля Манфреда (Ч., III, 112–113 и прим.) и в 1260 г. близ замка Монтаперти на реке Арбии (ст. 86) нанесли жестокое поражение флорентийским гвельфам и их союзникам. Гвельфам пришлось вторично покинуть Флоренцию. В 1264 г. Фарината умер. В 1266 г., когда Манфред пал при Беневенто, усилившиеся гвельфы возвратились снова. Вслед за тем они прибегли к покровительству Карла I Анжуйского (см. прим. Ч., VII, 112–114), и когда тот выслал им в помощь военную силу, гибеллины, в ночь на пасху 1267 г., навсегда покинули Флоренцию. Особенно сурово отнеслась гвельфская Флоренция к роду Уберти. На месте их срытых домов была устроена площадь; амнистия, предоставлявшаяся другим изгнанникам, никогда на них не распространялась, и те Уберти, которые попадали в руки республики, платились жизнью. Наконец, в 1283 суд инквизиции посмертно осудил «подражателя Эпикура» Фаринату как еретика.

вернуться

111

Новый призрак — другой эпикуреец, Кавальканте Кавальканти, гвельф, отец Гвидо Кавальканти (ок. 1259–1300), философа и поэта (Ч., XI, 97–98), ближайшего друга Данте. Он удивлен, не видя своего сына рядом с Данте, и тот ему объясняет, что приведен сюда Вергилием, творений которого Гвидо «не чтил». Поняв это слово в том смысле, что Гвидо уже нет на свете (на самом деле Гвидо умер несколько месяцев спустя), и по-своему истолковав молчание задумавшегося Данте, он в отчаянии падает в свою раскаленную могилу.

вернуться

112

Лик госпожи, чью волю здесь творят — В античных верованиях Персефона (см. прим. А., IX, 38–48), наравне с Гекатой и Артемидой, считалась богиней Луны. Стихи 79–81 означают: «Не пройдет и пятидесяти месяцев, как ты сам поймешь, легко ли изгнаннику вернуться на родину». Действительно, к указанному времени, то есть к июню 1304 г., Данте утратил надежду на возвращение и порвал со своими товарищами по изгнанию.

вернуться

113

Арбия — см. прим. 32–51.