55 Хотя б мне в помощь все уста звучали, Которым млека сладкого родник Полимния и сестры[1598] изливали, 58 Я тысячной бы доли не достиг, Священную улыбку воспевая, Которой воссиял священный лик; 61 И потому в изображенье Рая Святая повесть скачет иногда, Как бы разрывы на пути встречая. 64 Но столь велики тягости труда, И так для смертных плеч тяжка натуга, Что им подчас и дрогнуть — нет стыда. 67 Морской простор не для худого струга — Тот, что отважным кораблем вспенен, Не для пловца, чья мысль полна испуга.[1599] 70 «Зачем ты так в мое лицо влюблен, Что красотою сада неземного, В лучах Христа расцветшей, не прельщен? 73 Там — роза[1600], где божественное Слово Прияло плоть; там веянье лилей,[1601] Чей запах звал искать пути благого». 76 Так Беатриче; повинуясь ей, Я обратился сызнова к сраженью, Нелегкому для немощных очей. 79 Как под лучом, который явлен зренью В разрыве туч, порой цветочный луг Сиял моим глазам, укрытым тенью, 82 Так толпы светов я увидел вдруг, Залитые лучами огневыми, Не видя, чем так озарен их круг. 85 О благостная мощь, светя над ними, Ты вознеслась, свой облик затеня, Чтоб я очами мог владеть моими. 88 Весть о цветке, чье имя у меня И днем и ночью на устах, стремила Мой дух к лучам крупнейшего огня. 91 Когда мое мне зренье отразило И яркость и объем звезды живой, Вверху царящей, как внизу царила, 94 Спустился в небо светоч огневой[1602] И, обвиваясь как венок текучий, Замкнул ее в свой вихорь круговой. 97 Сладчайшие из всех земных созвучий, Чья прелесть больше всех душе мила, Казались бы как треск раздранной тучи, 100 В сравненье с этой лирой, чья хвала Венчала блеск прекрасного сапфира, Которым твердь светлейшая светла. 103 «Я вьюсь, любовью чистых сил эфира, Вкруг радости, которую нам шлет Утроба, несшая надежду мира; 106 И буду виться, госпожа высот, Пока не взыдешь к сыну и святые Не освятит просторы твой приход». 109 Такой печатью звоны кольцевые Запечатлелись; и согласный зов Взлетел от всех огней, воззвав к Марии. 112 Всех свитков мира царственный покров,[1603] Дыханьем божьим жарче оживляем И к богу ближе остальных кругов, 115 Нас осенял своим исподним краем
Так высоко, что был еще незрим И там, где я стоял, неразличаем; 118 Я был бессилен зрением моим Последовать за пламенем венчанным, Вознесшимся за семенем своим.[1604] 121 Как, утоленный молоком желанным, Младенец руки к матери стремит, С горячим чувством, внешне излиянным, 124 Так каждый из огней был кверху взвит Вершиной, изъявляя ту отраду, Которую Мария им дарит. 127 Они недвижно представали взгляду, «Regina coeli»[1605] воспевая так, Что я доныне чувствую усладу. 130 О, до чего прекрасный собран злак Ларями этими,[1606] и как богато, И как посев их на земле был благ! 133 Здесь радует сокровище, когда-то Стяжанное у Вавилонских вод В изгнанье слезном, где отверглось злато.[1607] вернуться
1598
Полимния (Полигимния) — муза лирической поэзии, и ее сестры — остальные музы.
вернуться
1599
Морской простор — ср. Р., II, 1-15.
вернуться
1600
Роза — то есть дева Мария.
вернуться
1601
Веянье лилей — Лилиями здесь названы апостолы.
вернуться
1602
Светоч огневой — архангел Гавриил.
вернуться
1603
Всех свитков мира царственный покров — то есть девятое небо, объемлющее все остальные небеса (см. прим. Р., I, 76–77).
вернуться
1604
За пламенем венчанным — то есть за пламенем Марии, увенчанной огненным венцом Гавриила и вознесшейся в Эмпирей вслед за Христом.
Здесь радует сокровище — То есть здесь праведники наслаждаются духовным сокровищем, которое в горестной земной жизни, подобной Вавилонскому плену еврейского народа, они скопили, отвергая мирское богатство.
