Песнь восьмая
Третье небо — Венера — Любвеобильные1 В погибшем мире[1221] веровать привыкли, Что излученья буйной страсти льет — Киприда, движась в третьем эпицикле;[1222] 4 И воздавал не только ей почет Обетов, жертв и песенного звона В былом неведенье былой народ, 7 Но чтились вместе с ней, как мать — Диона, И Купидон — как сын; и басня шла, Что на руки его брала Дидона.[1223] 10 Той, кем я начал, названа была Звезда, которая взирает страстно На солнце то вдогонку, то с чела.[1224] 13 Как мы туда взлетели, мне неясно; Но что мы — в ней, уверило меня Лицо вожатой, став вдвойне прекрасно. 16 Как различимы искры средь огня Иль голос в голосе, когда в движенье Придет второй, а первый ждет, звеня, 19 Так в этом свете видел я круженье Других светил, и разный бег их мчал, Как, верно, разно вечное их зренье.[1225] 22 От мерзлой тучи ветер не слетал Настолько быстрый, зримый иль незримый, Чтоб он не показался тих и вял 25 В сравненье с тем, как были к нам стремимы Святые светы, покидая пляс, Возникший там, где реют серафимы.[1226] 28 Из глуби тех, кто был вблизи от нас, «Осанна» так звучала, что томился По этим звукам я с тех пор не раз. 31 Потом один от прочих отделился И начал так: «Мы все служить тебе Спешим, чтоб ты о нас возвеселился. 34 В одном кругу, круженье и алчбе Наш сонм с чредой Начал[1227] небесных мчится, Которым ты сказал, в земной судьбе: 37 «Вы, чьей заботой третья твердь кружится»;[1228] Мы так полны любви, что для тебя Нам будет сладко и остановиться». 40 Мои глаза доверили себя Глазам владычицы и, их ответом Сомнение и робость истребя, 43 Вновь утолились этим щедрым светом, И я: «Скажи мне, кто вы», — произнес, Замкнув большое чувство в слове этом. 46 Как в мощи и в объеме он возрос От радости, — чья сила умножала Былую радость, — слыша мой вопрос! 49 И, став таким, он мне сказал: «Я мало Жил в дельном мире;[1229] будь мой век продлен, То многих бы грядущих зол не стало. 52 Я от тебя весельем утаен, В лучах его сиянья незаметный, Как червячок средь шелковых пелен. 55 Меня любил ты, с нежностью не тщетной: Будь я в том мире, ты бы увидал Не только лишь листву любви ответной.
58 Тот левый берег, где свой быстрый вал Проносит, смешанная с Соргой, Рона, Господства моего в грядущем ждал;[1230] вернуться 1220
Сотворены — то есть: «Созданы непосредственно божеством».
вернуться1221
В погибшем мире — то есть в языческом.
вернуться1222
Киприда — Венера. В третьем эпицикле — Согласно учению Птолемея, планеты обращаются вокруг Земли не просто по круговой орбите, а вращаясь по некоему малому кругу, эпициклу, центр которого совершает круговое движение вокруг Земли, чем и объясняется их петлеобразный путь. Венера, как третья по удаленности от Земли планета, вращается в третьем эпицикле.
вернуться1223
Что на руки его брала Дидона — Чтобы внушить Дидоне (А., V, 61–62) любовь к Энею, Купидон принял вид его маленького сына Аскания и сел к ней на колени (Эн., I, 657–722).
вернуться1224
То вдогонку, то с чела — сияя в небе то после захода солнца как вечерняя звезда, то перед его восходом как утренняя.
вернуться1225
Так в этом свете… — В глубине светящейся планеты Данте видит круженье других светил. Это — души любвеобильных. Они движутся с разной скоростью, и поэт высказывает предположение, что она зависит от степени вечного их зренья, то есть доступного им созерцания бога.
вернуться1226
Где реют серафимы — то есть в Эмпирее.
вернуться1227
Начала — ангельский чин, управляющий третьей сферой (небом Венеры).
вернуться1228
«Вы, чьей заботой третья твердь кружится» — начальный стих первой канцоны Дантова «Пира».
вернуться1229
Я мало жил… — Это Карл Мартелл (1271–1295), старший сын Карла II Анжуйского. В 1294 г. он посетил Флоренцию, и Данте завязал с ним знакомство.
вернуться1230
Тот левый берег — то есть Прованс, принадлежавший анжуйскому дому.