Но тем дичей земля и тем вредней, Когда в ней плевел сеять понемногу, Чем больше силы почвенной у ней. 121 Была пора, он находил подмогу В моем лице; я взором молодым Вела его на верную дорогу. 124 Но чуть я, между первым и вторым Из возрастов,[1013] от жизни отлетела, — Меня покинув, он ушел к другим.[1014] 127 Когда я к духу вознеслась от тела И силой возросла и красотой, Его душа к любимой охладела. 130 Он устремил шаги дурной стезей, К обманным благам, ложным изначала, Чьи обещанья — лишь посул пустой. 133 Напрасно я во снах к нему взывала И наяву,[1015] чтоб с ложного следа Вернуть его: он не скорбел нимало. 136 Так глубока была его беда, Что дать ему спасенье можно было Лишь зрелищем погибших навсегда. 139 И я ворота мертвых посетила, Прося, в тоске, чтобы ему помог Тот, чья рука его сюда взводила. 142 То было бы нарушить божий рок — Пройти сквозь Лету и вкусить губами Такую снедь, не заплатив оброк 145 Раскаянья, обильного слезами».

Песнь тридцать первая

Земной Рай — Лета1 Ты, ставший, у священного потока, — Так, речь ко мне направив острием, Хоть было уж и лезвие[1016] жестоко, 4 Она тотчас же начала потом, — Скажи, скажи, права ли я! Признаний Мои улики требуют во всем». 7 Я был так слаб от внутренних терзаний, Что голос мой, поднявшийся со дна, Угас, еще не выйдя из гортани. 10 Пождав: «Ты что же? — молвила она. — Ответь мне! Память о годах печали[1017] В тебе волной[1018] еще не сметена». 13 Страх и смущенье, горше, чем вначале, Исторгли из меня такое «да», Что лишь глаза его бы распознали. 16 Как самострел ломается, когда Натянут слишком, и полет пологий Его стрелы не причинит вреда, 19 Так я не вынес бремени тревоги, И ослабевший голос мой затих, В слезах и вздохах, посреди дороги. 22 Она сказала: «На путях моих, Руководимый помыслом о благе, Взыскуемом превыше всех других,[1019] 25 Скажи, какие цепи иль овраги Ты повстречал, что мужеством иссяк И к одоленью не нашел отваги? 28 Какие на челе у прочих благ Увидел чары и слова обета, Что им навстречу устремил свой шаг?» 31 Я горьким вздохом встретил слово это И, голос мой усильем подчиня, С трудом раздвинул губы для ответа. 34 Потом, в слезах: «Обманчиво маня, Мои шаги влекла тщета земная, Когда ваш облик скрылся от меня». 37 И мне она: «Таясь иль отрицая, Ты обмануть не мог бы Судию, Который судит, все деянья зная. 40 Но если кто признал вину свою Своим же ртом, то на суде точило Вращается навстречу лезвию.[1020] 43 И все же, чтоб тебе стыднее было, Заблудшему, и чтоб тебя опять, Как прежде, песнь сирен не обольстила, 46 Не сея слез, внимай мне, чтоб узнать, Куда мой образ, ставший горстью пыли, Твои шаги был должен направлять. 49 Природа и искусство не дарили Тебе вовек прекраснее услад, Чем облик мой, распавшийся в могиле. вернуться

1013

Между первым и вторым из возрастов — то есть двадцати пяти лет отроду.

вернуться

1014

Меня покинув, он ушел к другим — то есть был неверен Беатриче и как женщине, и как небесной мудрости, ища ответы на все свои вопросы в мудрости человеческой.

вернуться

1015

И наяву — то есть в видениях, о которых Данте рассказывает в «Новой Жизни» (XXXIX [XL]; XLII [XLIII]).

вернуться

1016

Лезвие — то есть косвенная речь о Данте (Ч., XXX, 103–145).

вернуться

1017

Память о годах печали — то есть о заблуждениях Данте.

вернуться

1018

Волной — то есть водами Леты.

вернуться

1019

О благе, взыскуемом превыше всех других — то есть о боге.

вернуться

1020

Точило вращается навстречу лезвию, притупляя меч правосудия.