121 У правой ступицы, кружа, плясали Три женщины; одна — совсем ала; Ее в огне с трудом бы распознали; 124 Другая словно создана была Из плоти, даже кости, изумрудной; И третья — как недавний снег бела. 127 То белая вела их в пляске чудной, То алая, чья песнь у всех зараз То легкой поступь делала, то трудной.[993] 130 А слева — четверо вели свой пляс, Одеты в пурпур, повинуясь ладу Одной из них, имевшей третий глаз.[994] 133 За этим сонмищем предстали взгляду Два старца, сходных обликом благим И твердым, но несходных по наряду; 136 Так, одного питомцем бы своим Счел Гиппократ, природой сотворенный На благо самым милым ей живым; 139 Обратною заботой поглощенный, Второй сверкал столь режущим мечом, Что я глядел чрез реку, устрашенный.[995] 142 Прошли смиренных четверо[996] потом; И одинокий старец, вслед за ними, Ступал во сне, с провидящим челом.[997] 145 Все семь от первых ризами своими Не отличались; но взамен лилей Венчали розы наравне с другими 148 Багряными цветами снег кудрей; Далекий взор клялся бы, что их лица Огнем пылают кверху от бровей. 151 Когда со мной равнялась колесница, Раздался гром; и, словно возбранен Был дальше ход, святая вереница 154 Остановилась позади знамен.[998]

Песнь тридцатая

Земной Рай — Появление Беатриче1 Когда небес верховных семизвездье, Чьей славе чужд закат или восход И мгла иная, чем вины возмездье, 4 Всем указуя должных дел черед, Как указует нижнее деснице Того, кто судно к пристани ведет, 7 Остановилось,[999] — шедший в веренице, Перед Грифоном, праведный собор С отрадой обратился к колеснице; 10 Один, подъемля вдохновенный взор, Спел: «Veni, sponsa, de Libano, veni!»[1000] — Воззвав трикраты, и за ним весь хор. 13 Как сонм блаженных из могильной сени, Спеша, восстанет на призывный звук, В земной плоти, воскресшей для хвалений, 16 Так над небесной колесницей вдруг. Возникло сто, ad vocem tanti senis,[1001] Всевечной жизни вестников и слуг.[1002] 19 И каждый пел: «Benedictus qui venis!»[1003] И, рассыпая вверх и вкруг цветы, Звал: «Manibus о date lilia plenis!»[1004] 22 Как иногда багрянцем залиты В начале утра области востока, А небеса прекрасны и чисты, 25 И солнца лик, поднявшись невысоко, Настолько застлан мягкостью паров, Что на него спокойно смотрит око, — 28 Так в легкой туче ангельских цветов, Взлетавших и свергавшихся обвалом На дивный воз и вне его краев, 31 В венке олив, под белым покрывалом, Предстала женщина,[1005] облачена В зеленый плащ и в платье огне-алом. 34 И дух мой, — хоть умчались времена, Когда его ввергала в содроганье Одним своим присутствием она, 37 А здесь неполным было созерцанье, — Пред тайной силой, шедшей от нее, Былой любви изведал обаянье. вернуться

993

Три женщины у правого колеса — три «богословские» добродетели: алая — Любовь, зеленая — Надежда, белая — Вера.

вернуться

994

Четыре женщины у левого колеса — четыре «основные» («естественные») добродетели (см. прим. Ч., I, 23–27). Из них у Мудрости — три глаза, которыми она озирает прошлое, настоящее и будущее.

вернуться

995

Два старца — Один олицетворяет «Деяния апостолов», приписываемые апостолу Луке, который по легенде был врачом и потому одет, как питомец Гиппократа (А., IV, 143). Другой — «Послания апостола Павла», атрибутом которого считался меч.

вернуться

996

Смиренных четверо — «Послания» апостолов Якова, Петра, Иоанна и Иуды.

вернуться

997

Одинокий старец — Апокалипсис.

вернуться

998

Позади знамен — то есть позади семи светильников.

вернуться

999

Смысл: «Когда небес верховных семизвездье (сошедшие с десятого неба семь светильников, затмеваемые только духовной мглой, последствием греха), указуя всем участникам шествия, что им надлежит делать, подобно тому как нижнее семизвездие восьмого неба (Малая Медведица с ее Полярной звездой) указует движения корабельщику, остановилось…»

вернуться

1000

«Veni, sponsa, de Libano, veni!» (лат.) — «Иди, невеста, с Ливана, иди!»

вернуться

1001

Ad vocem tanti senis (лат.) — при голосе столь великого старца.

вернуться

1002

Сто… вестников и слуг — множество ангелов.

вернуться

1003

«Benedictus qui venis!» (лат.) — «Благословен грядущий!»

вернуться

1004

«Manibus о date lilia plenis!» (лат.) — слегка видоизмененные слова Вергилия (Эн., VI, 883): «Дайте лилий полными горстями!».

вернуться

1005

Предстала женщина — Беатриче.