112 Так в дальних землях, если свойства их Иль их небес пригодны, возникая, Восходит много отпрысков живых. 115 И там бы не дивились, это зная, Тому, что иногда ростки растут, Без видимого семени вставая. 118 И знай про этот дивный лес, что тут Земля богата всяческою силой И есть плоды, которых там не рвут. 121 И этот вот поток рожден не жилой, В которой охладелый пар скоплен И вдаль течет, то буйный, то унылый; 124 Его источник прочен и силен И черплет от господних изволений Все, что он льет, открытый с двух сторон. 127 Струясь сюда — он память согрешений Снимает у людей; струясь туда — Дарует память всех благих свершений. 130 Здесь — Лета; там — Эвноя; но всегда И здесь, и там сперва отведать надо, Чтоб оказалась действенной вода. 133 В ее вкушенье — высшая услада.[974] Хоть, может быть, ты жажду утолил Услышанным, но я была бы рада, 136 Чтоб ты в подарок вывод получил; Тебе он не обещан, но едва ли От этого он станет меньше мил. 139 Те, что в стихах когда-то воспевали Былых людей и золотой их век, Быть может, здесь в парнасских снах[975] витали: 142 Здесь был невинен первый человек, Здесь вечный май, в плодах, как поздним летом, И нектар — это воды здешних рек». 145 Я обратил лицо к моим поэтам И здесь улыбку их упомяну, Мелькнувшую при утвержденье этом; 148 Потом взглянул на дивную жену.

Песнь двадцать девятая

Земной Рай — Мистическая процессия1 Как бы любовной негою объята, Окончив речь, она запела так: «Beati, quorum tecta sunt peccata!»[976] 4 Как нимфы направляли легкий шаг, Совсем одни, сквозь тень лесов, желая: Та — видеть солнце, та — уйти во мрак, — 7 Она пошла вверх по реке, ступая Вдоль берега; я — также, к ней плечом И поступь с мелкой поступью ровняя. 10 Мы, ста шагов не насчитав вдвоем, Дошли туда, где русло загибало, И я к востоку повернул лицом. 13 Здесь мы пройти успели столь же мало, Когда она, всем телом обратясь: «Мой брат, смотри и слушай!» — мне сказала. 16 И вдруг лесная глубина зажглась Блистаньем неожиданного света, Как молнией внезапно озарясь; 19 Но молния, сверкнув, исчезнет где-то, А этот свет, возникнув, возрастал, Так что я в мыслях говорил: «Что это?» 22 Каким-то нежным звуком зазвучал Лучистый воздух; скорбно и сурово Я дерзновенье Евы осуждал: 25 Земля и твердь блюли господне слово, А женщина, одна, чуть создана, Не захотела потерпеть покрова;[977] 28 Пребудь под ним покорною она, Была бы радость несказанных сеней И раньше мной, и дольше вкушена.[978] 31 Пока я шел средь стольких предварений Всевечной неги, мыслью оробев И жаждая все больших упоений, 34 Пред нами воздух под листвой дерев Стал словно пламень, осияв дубраву, И сладкий звук переходил в напев. 37 Сонм дев священных,[979] если вам во славу Я ведал голод, стужу, скудный сон, Себе награды я прошу по праву. 40 Пусть для меня прольется Геликон[980], И да внушат мне Урания с хором[981] Стихи о том, чем самый ум смущен. вернуться

974

Поток, текущий в Земном Раю, разделяется на два. Влево (ст. 27) струится Лета, истребляющая память о совершенных грехах; вправо — Эвноя («добрая память»), воскрешающая в человеке воспоминание о всех его добрых делах.

вернуться

975

В парнасских снах — то есть в поэтических мечтаниях.

вернуться

976

«Beati, auorum tecta sunt peccata!» (лат.) — «Блаженны, чьи грехи покрыты!»

вернуться

977

Не захотела потерпеть покрова — покрова неведения.

вернуться

978

Если бы Ева не нарушила запрета, человечество обитало бы в Земном Раю и Данте от рождения и до смерти вкушал бы то блаженство, которое ему сейчас открылось.

вернуться

979

Сонм дев священных — музы.

вернуться

980

Геликон — гора муз, где текут ключи Гиппокрена и Аганиппа, вдохновляющие поэтов.

вернуться

981

Урания с хором — то есть с остальными музами. Урания (небесная) — муза небесной науки (астрономии). Данте призывает ее потому, что его предмет особенно возвышен.