— Понял. Это ты добивался правды от Станислава Кляйна? — видно, как старший встрепенулся, услышав это имя. Стриженый же от удивления замер на мгновение и рассмеялся.

     — Вон даже как. Ты, оказывается, уже и об этом знаешь. Тем лучше. А фокус-то, какой под носом у ментов! — прямо-таки засветился самодовольством гангстер российско-немецкого розлива.

     Старший что-то проговорил по-немецки. Стриженый на том же наречии бойко ответил, согласно кивнув головой. Оба взяли стулья и уселись напротив меня.

     — Вот что, друг ситный, — продолжил стриженый, — скажи-ка нам, где то, что вам на днях привёз Макс Грюнбаум?

     — А ты для начала объясни, что это ваш Макс и почему должен был нам что-то привезти, если мы все впервые увидели его два дня назад на переговорах в "Астории" о покупке нашего дома?

     Стриженый без запинки перевёл, сказанное мной, старшему. Тот что-то озабоченно произнёс в ответ.

     — Слушай, не заливай! Мы должны поверить, что Макс позарился на вашу развалину?

     — Это уж ваше дело верить или нет, а ничего другого вы не услышите. Да и мне почему-то кажется, что вы это всё уже слышали от Кляйна, раз добивались от него правды. А почему бы вашему Максу и не захотеть купить родовой российский особняк, до революции принадлежавший его предку?

     Стриженый повернулся к старшему, и между ними завязался какой-то длинный и непонятный для меня разговор. А у меня по спине побежал холод. Что-то слишком быстро допрос идёт к концу. А я слишком много увидел. Такие свидетели им явно ни к чему, судя по предшествовавшим событиям. Даже захваченные по ошибке.

     В окно видно, как рабочий открывает ворота. Въезжает довольно свежего вида голубенькая "Волга" и останавливается, чуть отъехав от ворот. Ворота опускаются. Другой рабочий подходит к водительской дверце и что-то спрашивает через опущенное стекло. Похоже, у меня начались зрительные галлюцинации на почве нервного напряжения. Мне мерещится Ферида в водительском кресле. Дверца распахивается и из машины выбирается именно Ферида. Ой, девочки, вы, мои родненькие, как вы вовремя! А Александр-то какой молодец! Как быстро сообразил, что нужно делать. И машину где-то успели достать, и план разработать. Полдела уже сделано. Наши внутри без шума и пыли. С заднего сидения выбираются Антогора и Охота. Как и Ферида в брючных костюмах.

     — И за сколько Макс хотел купить ваш дом, — прерывает мои наблюдения стриженый.

     — Поначалу предлагал пять, а потом решил купить и за семь миллионов зелёных. Мы уж готовы были согласиться, но получился облом.

     — Семь лимонов, — присвистнул стриженый и его обмен мнениями со старшим продолжился.

     Антогора осматривается вокруг, поднимает глаза к окнам конторы. Оттуда ей, наверное, видно лишь мою макушку головы с глазами, да плечи гангстеров по обе стороны от неё. Она пятится к воротам и привстаёт на цыпочки, а я как можно выше тяну шею. Вроде бы увидела то, что надо. Рабочий подходит к ней, оборачивается в мою сторону, смотрит туда же, куда и она, и что-то начинает выговаривать девушке. Короткий удар, здоровенный мужик отлетает метра на четыре и грохается на пол бездвижным. Тот, который подошёл к Фериде уже валяется около колонны с разбитой головой. Похоже, что обслуги в этом автосервисе немало. Мне их не видно, но девочки дружно бросаются вперёд и уходят из поля зрения. Только откуда-то оттуда вываливается в обзор молодой парень в костюме, при галстуке и тоже падает на пол. Местный начальник?

     Старший заметил мои телодвижения и интерес к происходящему за окном. Обернулся, вскочил на ноги и что-то выкрикнул. Стриженый тоже вскочил и оба уставились вниз.

     — Когда девочки войдут, то постарайтесь не делать резких движений, а то вам плохо придётся, — сказал я им в спину.

     — Пусть сначала войдут, — с угрозой произнёс стриженый и, выудив откуда-то из недр пиджака пистолет с глушителем, шагнул к двери.

     Молнией, промелькнув мимо окна, Антогора оказывается у двери. Стриженый не успел поднять руку даже до половины. Двойное стекло двери звучно треснуло двойной дыркой. Стриженый дёрнул головой, и рухнул на пол. С красным пятном посреди лба. Старший замер под дулом пистолета Антогоры, видным через стекло. Она оценила присутствие опасности, и пистолет исчез в кармане пиджачка. Амазонка вошла и старший с ошарашенным видом попятился перед ней. Девушка бросила взгляд в мою сторону и опять обернулась к старшему с выражением укоризны на лице. Короткий удар кулаком куда-то между лбом и носом представителя европейского преступного мира. Он на полу, а в дверях нарисовалась Охота.

     Антогора закатала штанину, достала свой подколенный нож и теперь разрезает мои путы.

     — Что за верёвки такие! Какие-то клейкие, — бормочет она, отдирая скотч.

     Помогает мне подняться со стула и начинает, что-то успокоительно приговаривая, ощупывать мои руки и ноги. Убедившись, что всё цело выпрямляется, и я обнимаю её за шею.

     — Ой, девочки, как я вас всех люблю!

     — Всё хорошо, всё хорошо, Сергей, — успокаивающе шепчет мне на ухо амазонка.

     — Моя доля где? — ревниво спрашивает Охота, и получает законно заработанный поцелуй.

     — А Ферида, где застряла?

     — Загоняет тех, кто остался на ногах в кладовку.

     — Давайте всё, что в карманах этих двоих на стол.

     Так, паспорта есть, но нам не нужны. Даже не прикасаюсь к ним. Немецкие водительские права возьму на память ради имён и фото. Фридрих Штольц и Михаэль Захаров. Бумажники, ручки, носовые платки, большой складной нож с фиксатором лезвия. Носовым платком протираю от отпечатков стул, на котором сидел. Девочки с удивлением наблюдают за моими манипуляциями, но молчат. Штольц всё ещё в беспамятстве. Беру со стола бутылку минералки и выливаю ему на голову. Смотри-ка ты, открыл глаза и обалдело уставился на нас. Протираю и отбрасываю бутылку.

     — Встань, — говорю ему.

     Никакой реакции.

     — Ауфштеен! — рявкнула Антогора.

     Шатаясь, поднялся. И тут я, что есть силы, врезал ему по зубам. Аж самому больно стало. Бедный Фридрих опять рухнул на пол.

     — Легче стало?

     — Ещё бы!

     — Охота, закончи! — последовала команда Антогоры.

     Охота наклонилась над лежащим, и опять прозвучал тот омерзительный треск шейных позвонков, который я уже как-то раз слышал в Париже на улице Волне. Я непроизвольно поёжился, и мы вышли из конторы.

     Ферида как раз подпирала какой-то трубой дверь под лестницей. Бросилась мне на шею, и получила свою долю заслуженной благодарности.

     — Девочки, вы выезжайте, а я закрою ворота и выйду через дверь.

     На улице я сел сзади — рядом с Антогорой и Охотой. И только сейчас понял, что машина всё время простояла в гараже с включённым мотором. В замке зажигания ключа нет. Краденая что ли? Но не девочками же.

     — Как и куда поедем?

     — Мне не разрешили ездить по городу. Нам нужно на ту сторону. Там ждут.

     Движение оживлённое, но Ферида улучает момент, и мы перескакиваем Суздальский проспект. Сворачиваем на местный подъезд, а затем во двор и останавливаемся. Ферида переползает на пассажирское сидение, а её место занимает распахнувший дверь Пашка.

     — Ну, как, порядок? — оборачивается он ко мне.

     — Вроде бы.

     — Вот и хорошо. Но вот я поражён донельзя. Подглядывал внутрь через боковое окно. Мы бы с ребятами так никогда бы не смогли. Понятно, почему Александр отказался от нашей команды и правильно сделал. Нам так ювелирно не сработать. Ладно, поехали домой. Отец и Александр вон в той машине — впереди.

     — А эту вы у кого-то спёрли?

     — Ага, в соседнем от нас дворе на Захарьевской. Не беспокойся. Мы знаем, чья это машина. Хозяева в Италии отдыхают. Так что у них алиби непрошибаемое, если вдруг милиция беспокоить начнёт.

     У Анны Петровны сегодня вечером многолюдно. Едва все за столом поместились. Девочки объедаются мороженным, запивая его шампанским, и млеют от восторгов и похвал. Мы за компанию тоже поднимаем бокалы. Потом на столе появился чайник и пирожные. Пашка глазеет на Фериду. Нет, на Охоту. А, может, на Антогору? Трудный выбор. Григорий Павлович сидит как на гвоздях. Всё пытается выведать, откуда Александр вызвал на подмогу это чудо. Тот отбивается, как может.