Александр просто ахнул.

     — Кто-то пронюхал про машину? Тогда понятен и агент-адвокат с миллионами.

     — Вот именно. От того, кто за этим стоит, зависит, начнётся ли охота лично за каждым из нас или нет. Дом же мы ведь никому добровольно не отдадим, ни за какие миллионы.

     — Ну и каша заваривается.

     — Саша, заново просмотри с адвокатом все документы по расселению. Вдруг кому-то придёт в голову мысль опорочить сделки и таким образом внедриться в собственники Дома. Если кому-то хочется получить доступ к машине, то ему не обязательно владеть всем Домом. Достаточно на законных основаниях просто оказаться внутри его. Намерений относительно машины мы не знаем и поэтому никого допускать к ней нельзя. Также нельзя исключать и возможности попыток испортить машину от злости, если кому-то не удастся воспользоваться её свойствами. А я ещё раз позвоню Григорию Павловичу и попрошу наладить охрану от проникновения посторонних в главное здание, включая подвал.

     *

     Через день мы всем составом сидели за столом у Анны Петровны в столовой, которая заменяет ей и кабинет. В уголке вполне гармонично притулился секретер.

     — Какие вести из неметчины, — спросил Капитан.

     — Не очень обнадёживающие и очень беспокоящие, — ответила Анна Петровна, перелистывая какие-то бумаги. — Вчера вечером звонили мои берлинские друзья, а перед этим — днём они же передали по факсу вот эти копии некоторых газетных материалов, которые могут нас заинтересовать.

     Юридическая контора "Бюргер", оказывается, довольно известная и далеко за пределами Кёльна фирма. Занимается и адвокатурой, и нотариатом, как в Германии, так и за её границами. Известность ей придают чуть ли не регулярные скандалы, в которые фирма оказывается замешанной. Вот тут газетные вырезки, иллюстрирующие её путь за много лет, включая довоенные. Вот громкий скандал о подлоге завещания судостроительного магната Ганса Фриша. Это ещё при Гитлере. А вот дело о спекуляции военным имуществом сразу после войны. Ближе к нам ещё какая-то панама с недвижимостью во Франкфурте. Как я понимаю, скандалов было много, но фирме каждый раз удавалось свалить всё на клиента и выйти сухой из воды.

     — Ничего себе законники! — не удержался Александр.

     — Уж такие есть, — продолжила Анна Петровна. — В общем, мои друзья утверждают, что если затеять какую-либо аферу даже с двадцатипроцентной вероятностью успеха, то вам прямой путь за поддержкой в "Бюргер". Но фирма заберёт себе половину полученного. Как это уживается с совершенно законными делами "Бюргера", то этому сами немцы удивляются. Во всяком случае, фирма процветает. После развала СССР "Бюргер" мгновенно продвинулся на Восток с мутной водичкой реституции.

     — Водичкой чего? — не понял Капитан.

     — Реституции — возврата отчуждённой когда-то собственности бывшим владельцам. И почти сразу вляпался в крупный скандал в Эстонии. В Таллинне всплыли фальшивые бумаги о липовых наследниках рода, претендующих на права владения несколькими домами в центре города. Кто проталкивал этих наследников вам понятно.

     — Мне вот непонятно, на что может рассчитывать этот "Бюргер" в нашем случае, — заметил Ахмед. — В России вроде как нет закона о реституции. Чёрт, чёрт! Неужели…

     — Вот именно, Ахмед. Закона нет, а бывших собственников и их наследников может быть сколько угодно. Куда они обратятся в первую очередь со своими призрачными надеждами? Конечно же, в фирму, которая специализируется на таких делах. Обратятся хотя бы просто ради консультации и начнут уже с помощью этой фирмы продвигать свои интересы, может быть, совсем и не наследственным путём.

     — А мы-то год назад недоумевали, что не обнаруживается притязаний на машину Швейцера, — вздохнул Капитан. — Вот они.

     — Да, если это именно они, — возразил Александр. — Хотя и, в самом деле, пытаться заплатить за Дом цену, которой он не стоит, будут лишь в одном случае. Если дело не в самом Доме, а в том, что находится в Доме. А осведомлённость о небывалой ценности в особняке может вытекать только из бумаг Швейцера. Потому мы их в Гешвиге и не нашли. Они в Кёльне или ещё где-то в Германии и кто-то их прочёл. Но вот наследники ли прочли? Дрянная ситуация! Сплошные вопросы и никаких ответов.

     — Может быть, ответы попытаться поискать не в правах и методах достижения цели, а в том, зачем кому-то машина Швейцера нужна настолько, что он готов выложить за доступ к ней несметные суммы? — предложил я.

     — Резонная постановка вопроса, — отметил Капитан. — И первым ответом напрашивается обогащение. Пять миллионов затрат предполагают, как минимум, их возмещение.

     — Но корысть в чистом виде машина ведь не пропускает. Сребролюбец не станет избранным.

     — А если Швейцер в своих бумагах об этом умолчал?

     — Тогда нам будет худо. Корыстный тип никогда не поверит, что препятствие к богатству в нём самом и может натворить, такое, что страшно и подумать. Зачем ещё может потребоваться машина?

     — Спрятаться, — высказал я предположение.

     — Да, спрятаться от кого и чего угодно можно легко и при этом с великим комфортом, — согласился Капитан. Тогда ищущий убежища очень богат. Чьи-то прятки за свой счёт фирма "Бюргер" поддерживать не станет. Да и сейчас в ход идут, пожалуй, вовсе не её деньги. Тайну машины Швейцера "Бюргеру" никто раскрывать не станет. А без этого фирма своих денег не выложит. Что ещё может быть?

     — Вроде больше и ничего на ум не приходит, — высказался Ахмед. — Только если доступ к машине ищет чудак вроде нас и ради мечты готов выложить такие деньжищи. Правда, в нашем мире мечтатели и романтики такими деньжищами не обладают. И мы опять возвращаемся к корыстной личности. Вот если деньги достались по случайному наследству, то гармония в личности ещё может сохраниться.

     — Давайте подобьём итог нашей болтовне, — предложила Анна Петровна. — Наш противник богат в любом случае. Мотивом может быть корысть, страх перед преследованием или чудачество. Что ещё, Сергей?

     — Непонятно наследник он или случайный человек. Если он наследник и без порочных намерений, наклонностей мы вроде бы и не вправе препятствовать его доступу к мечте. Если же нет, то мы никогда не подпустим порочного типа к машине. Но тогда нужно понимать, что может начаться тотальная война на истребление. И не значит, что победителями окажемся мы. Неизвестно, что за напасть сейчас к нам нагрянула. Но крайняя мера всё равно останется за нами. Откроем в подземном зале дверь в наш родной мир не через Дом, а питерскую часть машины выведем из строя. Никакого нового мира никому уже будет не создать, но уже существующие останутся в натуре и будут доступны.

     Наступило гробовое молчание.

     — Ну? — через минуту бросил вопрос Капитан.

     Все повернулись к Анне Петровне.

     — Я считаю, — без колебаний сказала она, — что мечту нужно защищать.

     Шумный всеобщий вздох облегчения и решимости.

     — Всё, если что, то в средствах не стесняемся, — подвёл черту Капитан.

     — Серёжа, — напомнила Анна Петровна, — а ты так и не сказал, обнаружил что-нибудь Григорий Павлович или нет.

     — Обнаружил, но ничего интересного для нас тут нет. Этот Кляйн не очень активен, если судить по встречам и перемещениям, а его телефонные разговоры, понятное дело, недоступны. Бродит по городу, как все иностранцы. Местных связей не замечено. Встречается в гостинице с соотечественниками и всё. Фрау Маргарет Борн с дочерью Урсулой сняли номер, как и Кляйн на третьем этаже, герр Макс Грюнбаум с четвёртого этажа, герр Фридрих Штольц тоже с третьего. Вот и весь круг его контактов. Иногда встречаются за столом в ресторане. Правда, Грюнбаум в ресторан не ходит и столуется у себя в номере люкс. Горничная говорит, что иногда все, включая даму, по вечерам собираются у Штольца перекинуться в картишки. Вот и всё, что удалось добыть Григорию Павловичу.