— Что, опять неизвестная штука?

     — Она самая и наш капитан говорит, что теперь уж совершенно непонятная.

     Ладно, спешим к Бергу. В самом деле, штука есть и даже не одна, а целых три — мал, мала меньше. Самая большая штука скатилась с предназначенной для неё подставки и валяется у выхода из тоннеля. Интересно, как эти круглые бомбы собирались доставлять к противнику? Они же тяжеленные и летать не умеют. На реактивном катере без команды и с заклиненным рулём? Далеко ли его можно нацелить по прямой? А взорвать на расстоянии? Камикадзе?

     То, что это бомбы можно понять, заглянув внутрь. Простейший механизм для ядерной бомбы. Не заряженной, правда. Наверное, заряжали не здесь, а на Малагре. Ну, и дозаряжались-таки. Хотя всё-таки интересно, чем же заряжали, раз не ураном? Интересная загадка кроется во всём этом. Чтобы построить такое работающее устройство нужно иметь хоть какое-то представление о делении атомов вещества. Как, например, узнать о нём без приборов, фиксирующих излучение? Электротехника-то на примитивном уровне и приборам взяться неоткуда. Куча вопросов и с неизвестным веществом. Что и как в пригодном для применения виде попало местным "алхимикам" в руки и вместе с ними испарилось при взрыве? Как это объяснить Бергу и его людям, столпившимся вокруг нас? Не будем ничего объяснять!

     — Да, непонятные штуки. И нам с капитаном Виком не встречалось ничего подобного. А вы Пауль сами, что думаете по этому поводу?

     — Ничего в голову не приходит. Котёл — не котёл. Поплавок — не поплавок. Зачем эти сложные, путаные штучки внутри? Двигаются и сходятся к центру. В них что-то должно быть? Может, что-то очень хрупкое? Вот и ёмкость для этого такая странная, чтобы не повредить то, что внутри. А, как думаете?

     — Возможно и такое. Может, загадка со временем и раскроется. А не пора ли нам возвращаться на "Эмилию"? Вроде бы всё осмотрели.

     На обратном пути свернули в генераторную. Вик спустил пар, а я отключил рубильники на щите. Выходили при свете фонарей. И правильно. Снаружи уже ночь. Поздний ужин на борту "Эмилии" и сон без задних ног. Завтра утром снимемся с якоря и двинем домой в Верн.

     *

     Обойти вниманием капитана порта было бы некрасиво. Он ведь такое деятельное участие принимал в подготовке экспедиции и заслужил сведения из первых рук. Так что первым делом по прибытии в Верн заглянули к нему.

     — Как это прекрасно, что вы избавили моря от помехи судоходству, — восторгается синьор Бугер. — Моряки будут вам бесконечно благодарны. — А где же капитан Берг? А, приводит в порядок судно после похода. Понятно. Так что же это было?

     — Наследство от погибшей при извержении страны Атабанги. Часть огромной железной машины. Эта штука была пустотелая как бочка. Вот и плавала. Мы проделали в ней дырку, и железка утонула.

     — Славно, славно и достойно небольшого праздника за счёт порта. Капитан Вик, как вы смотрите на то, чтобы немного повеселиться сегодня вечером в вашем "Приюте моряка"?

     Капитан Вик посмотрел на такое предложение весьма благосклонно. На том мы вышли от капитана порта и направились вверх по Королевской улице. На полпути Жанна оставила нас и свернула к "Морскому дракону", ведя за собой матроса с тачкой, нагруженной нашим походным барахлом.

     Сегодня нам необыкновенно повезло. Дверь во дворец открыла сама королева Виолетта.

     — Ой, Серж, капитан Вик, мы так ждали вашего возвращения, — как простая девочка затараторила Виолетта. — Входите, входите, я сейчас всех созову, а Жозеф вон уже выходит из своего дома. Какая жалость, что я сегодня лишена возможности подслушать восторги капитана Вика моим портретом.

     — Ваше величество, — нашёлся тот, — зато ничто не мешает мне повосторгаться непосредственно моделью для этого портрета.

     — Спасибо, спасибо, капитан. Ваши слова, как мёд на душу. Проходите в гостиную. Мария, Мария! Да где же, ты, Мария!? Ага, вот ты. Позови синьора Герца и короля в гостиную. Серж и капитан Вик вернулись из плавания.

     Рассказ Вика об экспедиции занял часа два. Все заворожённо слушали повествование о железном шаре, погибших городах, мёртвых островах, необыкновенных долгожителях и небывалой фабрике в горе.

     — Надо же, какие интересные вещи происходят в мире, — высказался Казимир, когда Вик закончил. — С одной стороны, беда, что погиб целый народ и страна. А с другой, вроде и хорошо, что погиб. Иначе могли погибнуть мы. Бог распорядился за нас. С ним не поспоришь.

     — Насчёт Бога — это правильно замечено, но и самим тоже что-то надо решать. Место-то давно освободилось и при этом место интересное и полезное, — заметил я.

     — Вы, Серж, имеете в виду, что следовало бы на островах Малагры поставить флаг Верна? — уточнил Герц.

     — Именно.

     — Это и в самом деле интересно, — оживилась Виолетта, — но что скажут наши соседи? А, Жозеф?

     — Трудно предположить что-нибудь определённое, — откликнулся королевский волшебник и по совместительству министр иностранных дел. — Даже спустя сто лет все сторонятся этого архипелага, как прокажённого. Воспоминания слишком неприятные остались в истории. Атабанги нет, но отвращение ко всему, что с ней связано в душах осталось. Пожалуй, это единственное обстоятельство, ограждающее архипелаг от притязаний на него прибрежных стран — неприязнь к прόклятому прошлому. Да и считается, что там ничего полезного не уцелело, и не было. Так что к колонизации островов никто не стремится. Да и собственной земли всем вроде бы хватает. Мы можем хоть сейчас заявить права на архипелаг, как на свободные от чьего-либо влияния и притязаний земли. Уведомим соседей, что теперь это территория Верна и никто не посмеет возразить. Земли были открыты сто лет для присоединения к кому угодно. Стало быть, они никому и не нужны.

     — Так-то оно так, — возразил Герц, — но до тех пор, пока мы острова не объявим своими. Тогда они вдруг станут интересными всем.

     — Да, такой парадокс имеет место быть, — подтвердил Казимир. — Вещь никому не нужна до тех пор, пока кто-нибудь её не подберёт. И тут уже она вдруг становится нужна всем.

     — Можно и поделиться с соседями, — влез и я в разговор. — Занять архипелаг и уведомить об этом прибрежные государства. И тут же внести предложение, что Верн не против поделиться землями с прибрежными государствами, если у тех будет желание расширить свою территорию некоторыми островами архипелага Малагра. Но Верн по праву первенства и без всяких обсуждений берёт под себя любую избранную им часть архипелага. А избрать нужно центральную часть.

     — Правильно, — согласился Жозеф, — против права первенства никто не посмеет возразить. Так что возьмём самый выгодный кусок. И нам также отойдёт то, от чего кто-нибудь откажется. По тому же праву первенства делить земли между приморскими странами будем мы же. Хотите — берите, а не хотите — не берите. Верну больше достанется.

     Поговорили ещё о том, о сём, пообедали с их Величествами и мы с Виком покинули дворец. В "Морском драконе" необычное оживление. Жанна делится впечатлениями о путешествии и желающих послушать довольно много. Повара и подавальщицы составили столы, расселись, и сосредоточенно внимают её живому рассказу. Клиенты бросили свои тарелки и тоже столпились вокруг рассказчицы. Нашего прихода никто даже не заметил. Мы с Виком тихо отступили назад за дверь.

     — Что будем делать?

     — У меня забота есть, — ответил Вик. — Пойду в свой кабак готовить вечеринку, как договорились с капитаном порта. Не забудь вовремя прийти и Жанну захвати.

     — Забуду. У меня тоже забота есть. Вечером и в ближайшие два-три дня я занят. Сегодня настанет ночь на первое октября и мне нужно быть у лесного народа. Сговаривались ещё в прошлом году. Так что веселитесь без меня, а я пойду домой, вздремну маленько, и вечером уеду в лес.

     *