— Да, Паша, ты? Ага. Как это давно не виделись? Когда вы съезжали, а с того времени и двух месяцев не прошло. По сравнению с каждым днём, конечно… А я разве против? Запросто, но сегодня мне нужны вы оба с отцом. Как бы спокойненько побеседовать по делам, касающимся сыска? Передашь трубку? Передавай. Да, здравствуйте, Григорий Павлович. Ну, да. Очень даже подходит прямо сейчас. А где? Понял — иду.

     Заглянул в нашу финансовую кладовку и положил в карман пару стодолларовых пачек.

     *

     Надо же, как удачно. Их контора-то, оказывается, на соседней улице. Чистенькая квартирка из трёх или четырёх комнат в бельэтаже, превращённая в аккуратненький офис. Ничего вызывающего. За одной из дверей слышен чей-то деловой разговор по телефону. Слышен в коридоре, потому что по проводам, видимо, слышимость ни к чёрту. Приходится кричать. Пашка тащит меня в кабинет отца. Григорий Павлович мужчина лет пятидесяти с начинающими седеть короткими волосами. Крепкий, коренастый, с проницательными глазами. На столе по следовательской привычке ничего лишнего.

     — Здравствуй, здравствуй, Серёжа! Ну, как вы там без нас? Ничего? Мы тоже ничего. Квартирку вы нам сосватали при расселении знатную. Никак не нарадуемся. В гости-то зашёл бы. И мы с женой всегда к вашей семье хорошо относились, и Пашка тебе как-никак давний приятель. Что ж ты так нас сразу и забыл-то?

     — Скажете тоже, Григорий Павлович, — забыл, — обиженно фыркнул я. — Как это я могу забыть! Просто мои жилищные дела ещё не решены и хлопот выше головы. Вот стихнет суета и начнутся визиты — приглашения.

     — Ладно, ладно, это я так, для порядка пеняю. Мы всё понимаем. Так что у тебя за дело такое к нам? Не противозаконное?

     — Пока нет, а дальше неведомо как сложится. Сами видите, что творится. Весь криминал вылез из подполья и растёт, как на дрожжах. Аферы, мошенничества цветут полным цветом. Не хотелось бы оказаться их жертвой. Вот это и цель моего визита.

     — Понятно, в общем, и абстрактном. Давай подробнее и сначала.

     — Сначала, так сначала. Вы ведь все прекрасно знаете Капитана…

     — Ещё бы! Фигура очень уважаемая и достойная!

     — Так вот, в его пароходстве уже довольно давно творятся какие-то странные дела. Такое впечатление, что либо руководство само, либо управляемое чьей-то рукой извне старается привести предприятие к разорению. Возможная цель — это чтобы народ разбежался и не стал претендовать на права внутри него. А разорение нужно, чтобы получить дело за бесценок. Для всего этого идёт и скупка паёв у работников пароходства.

     — Не очень удивительно. Такое сейчас идёт повсеместно.

     — Так-то оно так, но Капитану ситуация не нравится, и мы решили вмешаться в это дело. Если повезёт, то не позволим разорить пароходство и выкинуть людей на улицу. Сами понимаете, что заниматься критикой руководителей и раскрыванием глаз коллективу бесполезно. Всё утонет в болтовне, а под шумок как раз вся афера и совершится.

     — И что же вы решили?

     — Мы не только решили, но и почти начали. Будем скупать права на пароходство у всех, кто захочет их уступить. Возможно, удастся получить пакет хоть какого-то влияния на события. Опять-таки, если повезёт. Если не повезёт, то деньги будут выброшены на ветер. Нас с мелочью просто выдавят оттуда.

     — Понятно, но затея-то ваша дороговатая будет.

     — Дороговатая, но у Капитана есть в зарубежных портах несколько весьма доходных предприятий. Да и наш, известный вам "Электрон", далеко не беден. Деньги есть. А вот чего нет, так это информации о том и тех, что и кто нам противостоит. Меня беспокоит наша почти полная слепота в деле, в которое мы, считай, уже ввязались. Уже организовалось своего рода партнёрство по скупке прав и внесены на это деньги. Думаю, там-то будет всё благополучно до тех пор, пока прохиндеи из пароходства не почуют неладное.

     — Да-а, затеяли вы, конечно, великое и скандальное дело на свою голову. Если ввяжетесь, то выбраться из него без шишек-банок и намятых боков вряд ли удастся. Публика будет вам противостоять беспринципная и не стесняющаяся в средствах. Так ведь ты пришёл не просто поговорить. Какие-то мыслишки шевелятся?

     — Шевелятся. Нам нужна фирма по информационному и организационному обеспечению тылов. Вот я и подумал, почему бы нам с вами не заключить долгосрочный договор на соответствующие услуги. А поскольку мы друг друга давно знаем, то и неофициальное, выходящее за рамки договора для наших отношений трудности не представит. Правда, Григорий Павлович, я не имею ни малейшего понятия, насколько далеко вы согласились бы уходить в неофициальные отношения и согласились бы вообще.

     — Эх, Сергей, Сергей, — тяжело вздохнул мой собеседник, — в нашем положении львиная доля работы не очень-то легальна и не соответствует нынешнему закону. Приходится обставлять её так, чтобы связать такие дела с нами было бы затруднительно. Балансируем, как говорится, часто на грани. Но есть и пределы того, на что мы могли бы пойти. А так твоё предложение нам было бы интересно.

     — Понимаю. Подкуп — финансирование развязывания языков не может быть оформлено официально. О таком мы можем устно договориться? Наличные — не вопрос.

     — Вот это как раз запросто. Но не всегда деньги развязывают языки, а на какие-нибудь провокации или насилие мы не пойдём.

     Григорий Павлович, подумал и добавил:

     — Разве что, если нас вынудят принять, гм, какие-нибудь силовые действия при угрозе нам или клиенту, — мой собеседник покосился на сына. — Рэкет, бандитизм стали настолько распространены, что часто и в бизнесе не гнушаются бандитскими приёмами.

     — Этого вполне достаточно. Некоторые, бывает, не понимают, что можно делать и чего нельзя. Если на нас натравят какую-нибудь банду, то нам не следует втягиваться в разборки с ней. Проще и эффективнее взяться сразу за непосредственный источник угрозы и объяснить ему прямо по морде, что его методы неэтичны и имеют адекватную обратную сторону ответного беззакония. Господи, во что же мы все скатились, если обсуждаем такое, как повседневные дела!

     Тут я вспомнил Синдбада с его красноречием и рассмеялся. Отец и сын удивлённо взглянули на меня.

     — Не обращайте внимания. Это я вспомнил одного своего хорошего знакомого с Востока. У него большой дар убеждения при помощи кулака. Он это называет своим особым даром красноречия.

     — Отец и сын тоже рассмеялись.

     — Тебе, Сергей, совсем незачем знать наши организационные секреты, но определённо могу сказать, что у нас есть выходы на людей с особым даром красноречия и это не уголовники. Так что, если нам не потребуется выходить за рамки, скажем так, внеправовой самозащиты, то вполне можем договориться обо всём. Мы возьмёмся за ваше Пароходство прямо завтра. Формальные отчёты будут идти в ваш "Электрон", а не формальные устно только тебе или Капитану.

     Мы мигом состряпали текст договора. Я выложил им две пачки зелёных на нелегальную деятельность, и мы с Пашкой отправились в нашу контору. Стелла оказалась на месте. Прочла и подписала договор, отдала бухгалтеру распоряжение перечислить аванс и вручила экземпляр документа Пашке. Выслушала мои объяснения.

     — Надеюсь, вы с Капитаном понимаете, во что ввязываетесь с этим Пароходством. Ставите "Электрон" буфером между собой и ими. Если что, то шишки в первую очередь посыпятся на меня. Хотя, впрочем, я сама поступила бы также — ужас как не переношу всяких аферистов. А Капитан не заслуживает того, чтобы его вышвырнули с работы, как лишний хлам. Будем надеяться, Павел, — Стелла обернулась к Пашке, — что ваше агентство либо как-то защитит нас в пиковой ситуации, либо хотя бы предупредит вόвремя.

     Мы с Пашкой вышли во двор и некоторое время постояли, созерцая окружающий разгром. Ахмед прошёл в свою каморку, приветливо кивнув Пашке.

     — Да, широко вы развернулись, — с восхищением произнёс мой приятель, — качественно. Есть чему позавидовать.