Группа игроков у торговой резиденции Ахмеда забеспокоилась, засуетилась, увидев меня. Но, уловив мой успокаивающий жест рукой, вернулась к своему занятию.

     — Что это за люди? Твои знакомые? — заинтересовался Александр.

     — Да нет, — это местный тотализатор, о котором я тебе упоминал. Здесь делают ставки на Зубейду. Испугались, что я сейчас её уведу.

     — Ставки на Зубейду? — второй раз за пять минут удивился Капитан.

     — На неё. Женщин-торговцев на Востоке почти нет. На здешнем базаре только Зубейда. Эти бездельники, которых вы видите, спорят на то, сколько денег Зубейда уговорит ту или иную покупательницу оставить в лавке Ахмеда. Занятные пари. Меня иногда так и подмывает поучаствовать.

     Али-Баба удивлённо взглянул на меня, когда мы вошли в лавку. Я ведь всего лишь два дня как ушёл отсюда и вот вдруг опять здесь. Зубейда беседует с какой-то местной дамой в дальнем конце лавки. Обернулась на шум и помахала мне издали ручкой.

     — Снимайте вот здесь башмаки и проходите, — приглашаю я спутников во внутренние комнаты. — Располагайтесь.

     — Неплохо с работой устроился Ахмед, — оценил Капитан, оглядывая роскошь багдадского офиса хозяина лавки. — Его питерская квартирка не в пример аскетичнее.

     — Салам алейкум, уважаемые, — поприветствовал почти вслед за нами вошедший Али-Баба.

     — Познакомься, Али-Баба. Это наши с Ахмедом друзья — Вик и Александр.

     — Друзья Ахмеда — мои друзья. Сейчас Зубейда освободится и принесёт угощение. Ты надолго, Серж?

     — Нет, мы чуть-чуть посидим и уйдём. Денег мне дай, пожалуйста.

     — Сколько?

     — Динаров двадцать.

     Али-Баба вышел.

     — Вот видите, Капитан, как всё просто в этом мире, — заметил Александр. — Зашёл в чью-то лавку, спросил денег и тебе их чуть ли не бегом доста…

     Договорить у этого юмориста не хватило духу — вошла Зубейда с подносом. Александр так и застыл с полуоткрытым ртом. Капитан тоже замер и напрягся, как при неожиданности. Зубейда поставила поднос и скользнула ко мне. Лобик, носик, губки, шейка, ушко…

     — Познакомься, Зубейда. Это мои друзья Вик и Александр.

     — Твои друзья — мои друзья, Сержи-сахеб, — прозвучал серебряный колокольчик голоса Зубейды.

     — Налей им вина, радость моя. А то твоё появление, как обычно почему-то вызывает жажду у людей, увидевших тебя впервые. Садись с нами. Мы только на минутку — дела.

     — На минутку? Какая жалость!

     — Знаешь, Серж, — произнёс вернувшийся Али-Баба, ссыпая монеты мне в ладонь, — сегодня утром приходила принцесса Будур — просила денег. А ведь прошло всего три дня, как Аладдин уехал из дома.

     — И ты что?

     — Как и договаривались — не дал. Предложил работать в лавке. Хмыкнула презрительно и унеслась куда-то.

     — К отцу, наверное, полетела. Куда ей ещё деваться-то.

     — Смешная она какая-то, — отозвалась Зубейда, — но красивая. Легко можно понять Аладдина. Вы уже уходите?

     — Пора.

     Ушко, шейка, губки, носик, лобик Зубейды и мы выходим на базарную площадь.

     — Э-э…, — начал, было, Александр.

     — Лучше помолчи, — оборвал его Капитан, — а то ляпнешь что-нибудь невпопад. Редчайшая прелесть, не приукрашенная косметикой. Стоило такое увидеть. Нет слов. Как тебе повезло, Сергей!

     — Я это и хотел сказать, — обиженно откликнулся Александр. Восхитительная и, в самом деле, редкая красота. — А принцесса Будур тоже та самая, что в сказке про лампу?

     — Тоже. Знаете что, судя по солнцу, до закрытия базара время ещё есть. Хотите взглянуть на дворец халифа?

     — Ещё бы! — в один голос подтвердили оба.

     — Тогда пошли.

     Во дворец нас так просто не пропустили, но начальник стражи по моему требованию послал за Шехерезадой. Та пришла и провела нас в чертоги Гарун-аль-Рашида.

     — Познакомься с моими друзьями — Вик и Александр.

     — Твои друзья — мои друзья. Вы по делу?

     — Нет. Просто хотим посмотреть дворец. Покажешь?

     Наверное, с час бродили по сказочным хоромам, любуясь мастерством строителей, художников, резчиков по камню и дереву, садоводов.

     — Серж, Будур сегодня была здесь. Устроила отцу истерику, но тот был непреклонен. Не дал ей и медной монеты. Выяснил, сколько муж, уезжая, оставил ей на хозяйство и не дал дочери ничего. Убежала в слезах. Я наблюдала издалека. Похоже, Будур в таком положении, что стала бы клянчить денег и у меня.

     — Она с утра уже побывала у Али-Бабы и тоже ничего не получила. Присматривайте за ней. Мало ли что от отчаяния ей в голову взбредёт.

     — Но руки-то она на себя точно не наложит. Слишком себя любит. А остальное — пустяки.

     — А что это Сержи-сахеб делает в моём доме и в какой-то странно одетой компании? — раздался знакомый голос у нас за спиной. — И при этом без моего ведома и согласия.

     — Здравствуйте, Гарун. Это мои друзья. Попросили показать дворец халифа. Не хотелось вас беспокоить таким пустяком.

     — Посмотреть? Что ж, смотрите, смотрите. Тебе Сержи-сахеб многое можно, чего другим нельзя, — и халиф Багдада степенно удалился.

     Мы распрощались с Шехерезадой и вернулись на базар. Забрали украшения у Али. Забрали тщательно упакованные статуэтки у Мустафы. Расплатились за всё.

     — Сейчас я вам покажу настоящую восточную сокровищницу, — и повёл спутников к старьёвщикам.

     — Это отсюда моя несравненная астролябия? — поинтересовался Капитан, — созерцая груды всякого хлама.

     — Отсюда.

     Учитель обнаружил здесь кучу каких-то ветхих книг и закопался в них чуть ли не с головой, а мы с Капитаном прошлись вдоль рядов. Позеленевшие от времени чеканные кувшины, детали упряжи, обломки инструментов, почерневшие металлические фигурки.

     — А это что за штука? — поинтересовался Капитан, вертя в руках уже знакомую мне вещь.

     — Прототип подзорной трубы. Только вот одно стекло выбито. Я такое дело у Синдбада видел.

     — Возьмём? Ничего, что без одного стекла.

     Старьёвщик отдал древний оптический прибор за один таньга. Больше ничего интересного не высмотрели. Зато Александр, похоже, с добычей. Прижимает к груди огромный, потрёпанный, рукописный фолиант с железными застёжками.

     — Восточное подобие нашего "Домостроя", — восторженно прохрипел наш учитель литературы. — Картинки потрясающие!

     Памятник восточной мудрости обошёлся нам в два таньга. Пора домой. Да и базар уже почти весь рассеялся. Прячемся за палатки и уходим из Багдада.

     Ахмед сидит за столом и ложкой старательно выскребает дочиста донышко первой коробки из-под торта. Вторая ещё не тронута.

     — Вы, я вижу, с добычей. Показывайте, что там набрали. Э-э, да я посмотрю, вы всё самое ценное из моих лавок утянули. Так и в трубу вылететь недолго. Дороговатенько мне обошлись ваши тортики. Что-что? Кто-кто жмот? Ахмед жмот? Вот, дожил на старости лет до такой благодарности! Насладились хоть созерцанием совершенства или только грабежом меня и занимались? То-то же!

     Капитан натянул свой китель. Александр напялил пиджак и мы выкатились за дверь.

     *

     Наблюдаю из окна своей комнатушки как Ахмед с Капитаном грузят на ржавую телегу коробки и коробочки с драгоценным содержимым. Вот Капитан быстро вышел из двора, а немного погодя двинулся вслед за ним со своим транспортом и Ахмед. Интересно, выйдет у нас что-нибудь толковое с Пароходством или нет? Очень уж зол наш мореход на окопавшуюся там компанию, а мы, по сути, о ней ничего и не знаем. Всё делаем наугад. Ладно, поживём — увидим. Подъёмный кран во дворе уже стоит. Строители суетливо шастают туда-сюда и что-то орут друг на друга. Из разломанного окна третьего этажа левого флигеля вылетает старый пружинный матрас и грохается во двор, подняв тучу пыли. Очистка фронта работ, стало быть.

     Тревожно мне что-то на душе из-за нашей затеи с Пароходством. Надо бы что-то предпринять, но что? Посоветоваться с Григорием Павловичем? Всё-таки бывший жилец нашего дома и бывший следователь прокуратуры. Да и его сын Пашка мой товарищ по школе и двору. Он на пару лет младше меня. Вернулся из армии в тельняшке десантника. Григорий Павлович со товарищи вроде бы организовал что-то вроде частного сыскного агентства или бюро и сына туда втянул. Пашка жаловался, что законы о частном сыске какие-то странные и непонятные. Так вроде и зарегистрировались формально под одним флагом, а в натуре, не формально делают что-то вроде и не совсем допустимое законами. Ну и времечко! Позвоню-ка Пашке.