— Может быть, сходим к Францу? — провокационно предложил я. — На сабельках подерётесь для разминки.

     — Девочки, он нашей смерти хочет, — возмутилась Антогора. — Понимает ведь, что ни на что, кроме лавок у нас сейчас сил нет.

     Антогора-то в этом магазине женского белья уже побывала, а Фериде с Охотой он в диковинку. Они сразу затерялись в недрах изобилия невиданных вещей невиданного назначения для женщин. А Антогора наткнулась на продавщицу, которая обслуживала нас в прошлый раз, и никак не может понять, почему та сейчас, глядя на клиентку, и отсчитывая пары затребованных трусиков, просто давится от смеха.

     Ферида с изумлением рассматривает шикарные, похожие на бальные платья пеньюары, а Охота не может оторвать глаз от манекена то ли в ночной, то ли в домашней голубой, байковой пижамке с карманами и яркой цветочной аппликацией слева на груди. Обойдёт манекен и так, и этак, и удалится подальше, и опять подойдёт вплотную. Потрогала ткань и вздохнула:

     — Никогда не встречала такой мягкой на ощупь ткани. Наверное, приятно одеть её на тело. Сергей, а для чего женщинам такая штука?

     — Можно спать в ней или просто носить дома. Называется — пижама. Спроси Антогору сколько у неё денег остаётся. Вдруг хватит вам и на пижамы.

     Оказалось, что не хватит. Пижамная идея понравилась всем трём девочкам. Даже и цвета есть из чего подобрать по душе. Но отобранные три десятка трусиков для каждой обойдутся вместе в семьсот двадцать марок, а на пижамки нужно ещё четыреста пятьдесят. Нет у нас столько. Придётся опять воспользоваться услугами Тевтонского банка в обмене золота. Воспользовались, послав туда Антогору, как знающую худо-бедно местный язык общения. Оказалось, что золотые ауреусы там всё ещё в цене и пижамки тоже стали нашими.

     Под рядами лип вдоль Генрихштрассе через каждые двадцать шагов стоят симпатичные деревянные скамейки. Почему бы и не присесть и не подумать, на что истратить оставшиеся марки.

     — Может, Александру и Сергею тоже пижамы купить? — предлагает Охота.

     — Нет уж, — отвечаю, — тогда мы себя с вами путать будем. Сидите здесь. Я быстро.

     Только сейчас приметил чуть дальше магазина дамского белья торговлю радиотехникой. Вот это мне интересно! Радиоприёмники просто шикарные и по внешнему виду, и по характеристикам, и по размерам от масштабов обувной коробки до мастодонта с хороший буфет. С телевидением в Гешвиге гораздо хуже. Телевизоры по размерам экрана недалеко ушли от наших дедушек техники КВН-49. Правда, общим размером и весом много меньше. КВН-49 подмышку не возьмёшь, а эти запросто. Но меня поразили карманные приёмники на лампах. Они действительно карманные, как и наши на полупроводниках, но по частотности, чувствительности и избирательности превосходят транзисторные просто несравнимо. Однако батарейки занимают половину всего приёмника. Тёпленькие устройства. Звук великолепный и крошечные лампы светятся зелёным светом сквозь прорези металлического корпуса. Как такое чудо не купить! Купил. И батарейки запасные тоже, и источник питания от сети. Правда, сети питания в 110 вольт в нашей цивилизации уже давно нет, но это лишь вопрос трансформации и решается просто. Чудесная вещь!

     Девочки сидят на скамейке и словно в каком-то нетерпении или возбуждении болтают ногами. Наверное, ждать меня надоело. Спрашиваю:

     — Пойдём пешком или…

     — Пешком, пешком, — обрывает меня Ферида и резво вскакивает со скамейки, — а то мы тут всё себе отсидели, ожидая тебя.

     Вроде как что-то врёт. Меня не было всего-то минут десять-пятнадцать. До камня шли так быстро, что я едва поспевал за их длинными ногами. Чего это они так несутся? И при этом молча. Верный признак того, что, похоже, что-то натворили. Ерунда какая-то! Были-то почти всё время у меня на глазах. Чего можно натворить, сидя на скамейке? И шума никакого не было, и скопления народа не наблюдалось, и скамейка вроде бы осталась цела, и кругом никаких разрушений. Только когда поднимались по лестнице на второй этаж виллы, вдруг заметил, что в сумке, идущей впереди меня Фериды, вроде как что-то шевелится. Обалдели совсем! Спёрли чью-то пробегавшую мимо собаку или кошку?

     — Девочки, зайдите в библиотеку. Ферида, что там у тебя в сумке?

     Воровка расстёгивает свою сумку и вываливает на ковёр механического дворника. Тот вскакивает на свои членистые ножки и начинает крутиться на месте, словно озираясь и обнюхиваясь в незнакомой обстановке. Однако через некоторое время, словно в нерешительности замирает, и начинает помигивать красной лампочкой.

     Кому это из них пришло в голову свистнуть машинку из чужого мира? Антогора и пальцем к ней не прикоснётся. Ферида заводилой редко когда бывает. А вот Охота часто выступает подстрекательницей на сумасбродства.

     — Охота, твоя идея уволочь машину из Гешвига?

     — А что, пусть у нас здесь в доме убирает. Их там много. Ты говорил, что тамошние машины заводные, как часы. Сделаем ключ и будем пользоваться.

     — Охота, девочки, машина ведь хоть и бегает по городу без хозяина, а всё равно не ничья, а чужая. И завести её не удастся. Она работает не от завода ключом, как часы. Ей нужна волшебная, специальная сила, которой здесь в доме нет. Эту штуку нужно заправлять, как автомобиль, на котором вы ездили, но не тем, чем заправляют автомобили и паромобили, известные вам.

     Воцарилось напряжённое молчание. Не буду ни ругаться, ни приказывать. Пусть сами сообразят, что делать. Охота посмотрела на подруг. Те без слов кивнули ей.

     — Нести обратно? — с тяжёлым вздохом спросила саму себя виновница авантюры. — Значит, нести.

     Пошли вдвоём обратно к озеру.

     — Буду ждать тебя здесь через полчаса, — сказал я Охоте, выводя её из камня к дороге в Гешвиг.

     Мар просто обомлел, когда вся троица явилась на кухню к ужину в пижамах, и плюхнул порцию своего варева мимо подставленной Антогорой плошки.

     — Ну и ну! — только и нашёлся он что сказать, мотая головой. Хотя и давно привык ко всяким чудесам и чудачествам в этом доме.

     — А что, Мар, разве плохо? — поинтересовалась Ферида.

     — Нет, не то, чтобы плохо, а очень даже хорошо вам идёт. Только я вот такого ещё не видывал и вряд ли где увижу.

     А ведь и в самом деле. Девочки в разноцветных пижамах выглядят настолько нежно и по-домашнему, что и всё вокруг словно преображается вместе с ними в гармоничный уют и покой. Антогора опять словно дремлет на своей кушетке, а на самом деле наблюдает за мной из-под приспущенных век. Шахматистки препираются по поводу того, кому играть белыми. И в голову кому-то не может прийти мысль о том, какая пружина смерти сжата здесь, и мгновенно развернётся, когда придёт известие об освобождении Октавиана.

     Антогора словно прочла мои мысли.

     — Не беспокойся, Сергей. Мы сами всё сделаем как надо. Ты когда уйдёшь?

     — Завтра утром и, может быть, надолго.

     — Мы будем скучать.

     — Я тоже…

     *

ГЛАВА 3: Железный остров

     — Капитан вчера прибыл и ходит мрачный, как туча, — сообщил мне Александр, едва мы встретились утром у Стеллы в подвале.

     Сегодня у Учителя дневные занятия и он заглянул в нашу контору перед ними.

     — Молчит наш мореход с таким видом, что опасаюсь даже спрашивать о причинах.

     — У них в пароходстве плохие дела. Наверное, уже и его коснулось.

     В нашу каморку заглядывает Стелла.

     — Мальчики, левый флигель освободили. Сегодня строители будут подъёмный кран во дворе ставить. Стало быть, начинаем погром.

     — Ну и с Богом! — откликнулись мы и Стелла исчезла.

     — Да, — Стелла опять приоткрыла дверь, — чуть не забыла. Сергей, тебя в начале недели искал Ахмед.

     — Спасибо. Я его уже видел, — и Стелла опять исчезла.

     — Ты его там, что ли видел? Здесь его не было. Только сегодня появился.