Вскакиваем в авто и отъезжаем. Из отеля вылетает тот самый наблюдательный тип и что-то кричит назад.

     Поздно. Нас тут, считай, уже нет.

* * *

     Комиссар Легран — человек занятой. Пришлось подождать минут десять в приемной у секретаря. За эти десять минут в приемную заглянул, наверное, весь наличный состав комиссариата. На девочках разве что дырок глазами не прожгли. Один молодой паренек даже рискнул попросить у Фериды автограф на газете. Зачем это ему, она не поняла, но какие-то каракули всё же нанесла под своим фото.

     — Прошу прощения — дела, — извинился комиссар, здороваясь с нами. — Ну и история опять с вами приключилась. Просто наваждение какое-то. По той же причине, как я понимаю, но опять не по вашей вине. Все газеты трубят. А в «Фигаро» так чуть ли не целый роман накатали. Вы уже, наверное, читали. Хорошо, хоть не в мое дежурство всё произошло. Не люблю разбираться в конфликтах, в которых участвует всякая светская публика или те, которые воображают себя аристократами. Инспектор, расследующий эту драку, всё порывался сегодня пойти, опросить вас. Я отговорил. Вы драку не затевали, в ней не участвовали, а свидетелей ее и так более чем достаточно.

     — Мы благодарны вам, комиссар, за заботу. Вот зашли вас проведать.

     — Помню, помню обещание. Я освободился, и нет препятствий прогуляться куда-нибудь на часок-другой. У парижской полиции два места для тренировок в стрельбе. Подземный тир в городе и открытое стрельбище в пригороде. Можем воспользоваться любым.

     — Тогда лучше в пригороде. Машина у нас есть.

     — «Мерседес-Бенц 24», как я понимаю, и при этом с шофером?

     — Она самая.

     — Тогда нам и служебная развалина не нужна. Ле Бурже не так уж и далеко. Поехали!

     Ле Бурже так Ле Бурже. Доехали, не затратив и получаса. Я только и успел, что лишь опять подивиться языковым странностям наших миров. Язык в обращении один — русский в нашем стороннем понимании, а в том же обращении множество французских слов и оборотов. Никаких артиклей в русском языке нет, а в названиях, именах во Франции их сколько угодно, и никто этого противоречия не замечает. В Германии, Испании или Италии, наверное, происходит то же самое.

     Однако прибыли на стрельбище, проехав мимо большой, мощеной площадки, по которой за забором гоняются несколько машин с надписью «Полиция».

     — Место для тренировки навыков вождения полицейских, — пояснил Легран.

     Крытый тир и открытый тир с высокой насыпью в стороне стрельбы. Можно стрелять по мишеням, а можно и по бутылкам и банкам. Можно из ружья или винтовки, а можно из револьвера или пистолета. Патронов — завались. Только плати. Хоть до стрельбы, хоть после. Решили, что лучше после, когда девочки досыта настреляются. Легран начал учить.

     — Вот обычная армейская винтовка…

     — Комиссар, попроще, пожалуйста. Девушки не знают, что такое ружье, винтовка, пистолет и всё такое прочее. Патрон, пуля для них тоже неведомая тайна. Но они очень хорошо понимают и запоминают сказанное и увиденное.

     — Вы меня ставите в тупик, Серж. Как я буду объяснять то, что знает каждый ребенок?

     — Ладно, давайте я попробую. Девочки, идите ко мне поближе. Вот из этой железной штуковины с деревяшкой сзади можно подстрелить кого угодно, как из лука. Штука называется ружьем, а стрелы вылетают вот из этой дырки спереди.

     — Брось, стрелы из дырок не летают и тетивы нет, — возразила Ферида.

     — Попробуй молча слушать и поймешь, что всё, что нужно, есть и вылетает. Так вот — видите эту другую маленькую штучку с заостренным кончиком? Она называется патрон. Кончик как раз и есть такая маленькая стрела. А воткнута стрела в стаканчик, внутри которого порошок, дающий много дыма и огня. Если порошок загорится, то дым и огонь, как по волшебству, очень быстро вытолкнут стрелу из стаканчика — и она полетит далеко-далеко. Дальше, чем стрела из лука. Только для того, чтобы такая маленькая стрела без оперения летела прямо, ее нужно протолкнуть через трубку ружья. Это даст ей нужное направление. Вот она и вылетит из дырки. Ружье, кроме всего, еще и поджигает порошок в патроне. Посмотрите, как это делает комиссар.

     — Вот так лекция, — подивился Легран. — Много чудного слышал в жизни, но такого еще никогда. Особенно про патрон, стрела из которого без ружья куда-то далеко полетит. Давайте теперь я попробую что-нибудь растолковать по вашему примеру. Вот я кладу патрон со стрелой в ружьё, и запираю его там, повернув вот эту ручку. Теперь патрон не выпадет и не потеряется. Если я нажму на этот крючок, то порошок в патроне загорится, ружье грохнет, как сильный гром, и стрела вылетит из ружья, как из лука. Только прежде, чем нажимать крючок, нужно ружье направить на цель.

     — Мы поняли, — успокоила комиссара Охота. — В ружье запихиваешь патрон, который содержит волшебную силу, толкающую наконечник стрелы. Потом прицеливаешь ружье куда надо, нажимаешь крючок и идешь собирать подстреленную дичь. Только вот нам непонятно зачем при этом нужен гром?

     Насчет необходимости грома ни я, ни комиссар ничего не смогли толком сказать.

     — Гром? Ну, он, вообще-то, не нужен для стрельбы. Просто он есть — и точка! Волшебная сила ведь иногда и грохочет. Видите, как комиссар держит ружьё у плеча? А теперь смотрите вон на ту бутылку.

     Грохнуло. Девочки вздрогнули. Бутылка разлетелась вдребезги.

     — Видели стрелу?

     — Вот это да!

     Охота схватила выброшенную гильзу и чуть не обожглась.

     — Ой, горячая-то какая, и наконечник стрелы пропал!

     Дайте мне скорее попробовать!

     Легран загнал новый патрон и передал винтовку Охоте. Она ухватила оружие точно как комиссар и, не целясь, дернула за курок. Бабахнуло. Никуда, конечно, не попала.

     — Теперь я, теперь я, — запрыгала на месте Ферида и получила в руки винтовку.

     Опять бабахнуло. Похоже, громыхание ружья показалось девочкам самым занятным из всей процедуры стрельбы. Я отошел немного в сторонку и присел на скамейку. Легран с видимым удовольствием начал растолковывать девочкам, как нужно заряжать одним патроном, обоймой и как нужно прицеливаться с помощью мушки. Потом Легран оставил Охоту и Фериду самих палить в белый свет и подсел ко мне.

     — Стрелки из них, конечно, никакие, — поделился он наблюдениями. — Даже не пытаются прицеливаться.

     — Они привыкли стрелять навскидку. Ведь на стрелах мушек для прицеливания нет. Да и времени на прицеливание у них обычно тоже нет. Вы удивитесь результату, если поставите им мишени для пристрелки четырьмя-пятью патронами с сорока-пятидесяти метров. А потом поставите чистые контрольные мишени.

     — А что, давайте попробуем. Скажу, чтобы поставили мишени.

     Я подошел к девочкам.

     — Сейчас поставят круглые мишени. Похожие на те, которыми вы пользуетесь при тренировке. Пять выстрелов для пристрелки. Потом мишени заменят и десять выстрелов на поражение.

     — Понятно. Это уже интереснее, чем по банкам.

     Легран принес еще одну винтовку. После каждого пристрелочного выстрела девочки бежали к мишеням смотреть, где получилась дырка. На мушки всё так же не обращали никакого внимания.

     — Мы готовы, — после четвертого выстрела заявила Ферида. — Поставьте мишени подальше.

     Мишени сменили и отодвинули.

     — Сейчас мы увидим какой-то аттракцион, — предупредил я Леграна, узрев, как, зарядив винтовки, девочки взяли по второй обойме в зубы, словно заправские вояки.

     Десять выстрелов за двадцать секунд! Первый раз, держа оружие в руках. Легран присвистнул от удивления, когда принесли мишени. У Охоты одна круглая дырка точно в центре. У Фериды тоже одна, но чуть-чуть овальная.

     — Всадили пуля в пулю! И вы скажете, что они держат винтовку первый раз в руках? Вы разыграли меня, Серж. Никогда не поверю, что это не спектакль.

     — Напрасно. Так и есть — в первый раз. Просто они очень талантливые и хорошо тренированные.