— Еще бы!

     — Тогда вперед!

     Перешли обратно мост Согласия, свернули на набережную Тюильри и проникли в Лувр. Сначала прошли залы античного мира. Тут Охота и Ферида встретили много знакомого и нашли, что обсудить между собой. Долго простояли у скульптур «Артемида» и «Раненая амазонка» Поликлета. Потом служитель показал, как пройти в залы живописи эпохи Возрождения. К экскурсии не присоединялись, а я специально поотстал, чтобы они сами выбирали, чем любоваться. Огромные полотна на библейские и мифологические темы их поразили. Девочки подолгу стояли в обнимку перед картинами и изумленными глазами пожирали колорит красок и богатство фигурных форм. Подолгу стояли и перед большими портретами. Жалко было отрываться, но тут залы живописи кончились, и мы молча пошли к выходу.

     Молча вернулись в отель и тихо посидели еще немного.

     — Жаль, что Антогоры с нами не было, — вполголоса проговорила Охота.

     — Жаль, — подтвердила Ферида. — А может быть, Сергей как-нибудь приведет нас сюда всех вместе?

     — Может, и приведет, — согласился я. — А пока нам нужно готовиться к ночному балу. Это такой праздник для всех гостей этого постоялого двора.

     Меня прервал стук в дверь. Адвокат Буше.

     — Вы знаете, месье Андроник, мой клиент поуспокоился и стал вполне вменяем для здравого рассуждения. Завтра утром к вам придет шофер, чтобы представиться. К какому времени его прислать?

     — Часам к десяти.

     — Хорошо. Всего доброго.

     — И вам всего доброго. Спасибо за хлопоты, месье Буше.

     Девочки сидят и ждут продолжения про бал.

     — Так, на чём я остановился?

     — На празднике для гостей.

     — Да, на таких праздниках играет музыка, иногда поют артисты, пьют вино и танцуют.

     — А танцует кто? Тоже артисты?

     — Нет, танцуют-то как раз приглашенные гости. Такие, как мы с вами. На то и праздник.

     — Танцы интересно смотреть и в Риме мы их видели. Только вот сами мы никогда не танцевали, — призналась Ферида.

     — Беда небольшая. Всё равно римские танцы совсем не похожи на парижские. Здесь танцуют вдвоем. Мужчина и женщина. Я сейчас покажу, как это делается, а потом попробуем вместе с вами под музыку. Это легко.

     — А где мы возьмем музыкантов?

     — Где-то должен быть ящик, который играет музыку. Наверное, в ваш номер занесли.

     И в самом деле, патефон стоит на столе в гостиной у девочек. Рядом несколько пластинок. Девочек поразил источник звуков. Но как ни старайся заглянуть в раструб патефона как можно глубже, всё равно музыкантов не видно. Но вот если сунуть в раструб руку, то придушить невидимых музыкантов можно запросто.

     Амазонки — ученицы очень способные. После более чем двухчасового урока можно быть уверенным, что ноги партнерам по вальсу, танго и фокстроту они топтать не будут. До совершенства, конечно, им далеко, но тем не менее будем надеяться, что они в грязь лицом, если что, не ударят. Да и кому придет в голову критически смотреть на танцевальные опыты таких красоток! Бал — не конкурс в балетную труппу.

     На билете написано, что начало бала в одиннадцать часов вечера. Сейчас уже половина двенадцатого. Самое то для эффектного появления. Особенно если девочки появятся на балу в коротких кожаных курточках и шортиках. Вот будет фурор! Думаю, что такой наряд вполне уместен. Хотя и необычен. Сам ежемесячный статус бала такое допускает. Не таскают же все постояльцы с собой в поездки бальные платья и костюмы. Придут в чём есть. На билете на этот счет ничего не написано. Только обозначен номер нашего столика.

     — Сергей, — вдруг ни с того ни с сего спросила Ферида. Видимо, долго вынашивала этот вопрос, — а что такое изнасилование?

     — Ерунда. Выброси из головы. Вам это не грозит.

     — Понятно, — задумчиво пробубнила себе под нос Охота, — что нас интересует, то нам и не грозит.

* * *

     Под осуждающий шепот зрелых дам, восхищенные и завистливые взгляды молодых девушек и восторженное присвистывание от столиков с чисто мужскими компаниями мы с достоинством прошествовали под эскортом распорядителя к своему месту. Некоторые мужчины даже привставали, чтобы лучше разглядеть необычно одетых особ, пробирающихся между столиками огромного банкетного зала с эстрадой. Бал и в самом деле оказался уже в разгаре. В большом свободном от столиков круге в центре зала снуют официанты. Пара фотографов с блицами делают снимки праздничного события. Один из них уловил момент нашего появления и озадачил девочек яркой вспышкой света. На эстраде певица под аккомпанемент рояля услаждает присутствующих какой-то веселой песенкой. Гомон голосов дает понять, что трезвенников здесь не так уж много.

     — Что закажем? — спрашиваю девушек.

     — Шампанское, пирожные и мороженое! — дружно слышится в ответ. Девочки с интересом оглядываются вокруг.

     — Только учтите, что шампанское штука коварная. Можно быстро опьянеть, — предупреждаю я, сделав заказ.

     — Мы осторожно.

     Между тем певицу сменил довольно занимательный фокусник. Не фига себе, что он вытворяет! Девочки пораженно следят за его руками, в которых бесследно исчезают и появляются из ниоткуда разные предметы.

     — Как это у него получается? Волшебство?

     — Нет, не волшебство. Ловкость рук и тренировка. Этот артист, например, сам принял бы за волшебство ваше умение владеть мечом. Хорошая работа часто выглядит как волшебство.

     — Тогда он очень хороший работник. Нам нравится, — оценила фокусника Ферида под молчаливый кивок Охоты, речевой аппарат который был занят пирожным.

     — После выступления артистов, наверное, начнутся танцы, — предупреждаю я девушек. — Вам нужно знать некоторые правила праздника. Всё время улыбайтесь, когда с вами кто-то заговорит. Не глупо и не во весь рот. Так — легко, доброжелательно и загадочно. Особенно если подойдет кто-нибудь вон из тех людей со сверкающими машинками в руках.

     — А что это за машинки и зачем они сверкают?

     — Машинки полуслепые и плохо видят. Зато если увидят, то из увиденного могут сделать маленькую картинку, нарисованную на бумаге. Бумага — это такая штука, которая в этом мире заменяет пергамент. Я вам потом покажу картинки, а бумагу вы уже видели. Она везде.

     Наверняка многие мужчины захотят с вами потанцевать. Можете соглашаться, а можете и не соглашаться. Поступайте, как вам понравится. Если соглашаетесь, то подаете мужчине руку и идете впереди него в танцевальный круг в середине зала. Когда он проводит вас обратно к столику, то поблагодарите за танец, но только после него. Если мужчина промолчит, то молчите и вы. Постарайтесь сами сообразить, как и с кем себя вести. Смотрите по сторонам — и увидите подсказки. Понятно?

     — Понятно. А ты что будешь делать?

     — Как что? С вами и танцевать. Ну, и любоваться со стороны, если вы откажетесь танцевать со мной или я сам захочу отдохнуть. Не позволяйте проявлять к себе всяких вольностей.

     — Что это за вольности такие?

     — Например, вольность — то, что пытался сделать Фернан с Феридой. В танцах вольность мужчины — это слишком тесное прижимание к женщине или хватание руками там, где не следует. Если чувствуете, что мужчина не прочь вас потискать, то можете оставить его прямо посреди танца. Если же чувствуете, что его рука опустилась с вашей талии на ягодицы, то за это следует наградить хорошей оплеухой.

     — Понятно. Оплеухи мы всегда можем. Знакомое дело. Только вот не прибить бы кого невзначай.

     — А вы поосторожнее, полегче. Не надо никого увечить, как Фернана.

     — А что делать, если вон тот лысый мне подмигивает? — полюбопытствовала Охота.

     — Не обращать внимания или взглянуть презрительно.

     — Презрительно — это как?

     — Приподнимаете одну бровь и криво усмехаетесь. Вот-вот, именно так. Ферида, ты просто на лету схватываешь бальные премудрости.