А это что? Фургон с красными крестами остановился у нашего отеля. Кому-то из постояльцев стало плохо?

     — Прошу прощения, месье Андроник, — раздалось у меня за спиной. — Ваши деньги. Администрация банка просит не гневаться за задержку и быть всегда нашим клиентом. Восемьдесят пять тысяч франков, как вы просили, — разными купюрами.

     — Благодарю.

     Пачка толстая и в один карман не влезет. Рассовываю по разным и выхожу из банка. Увидев меня входящим, портье отеля что-то сказал коллеге и кивнул на меня. Не обращаю внимания. Моя джинса у многих вызывает удивление и интерес. Девочки сидят в гостиной моего номера с задумчивым и вроде бы каким-то виноватым видом. На что я поначалу не обратил внимания.

     — Всё в порядке. Деньгами мы обеспечены. Вот вам по двадцать тысяч франков. Если понадобится за что-то платить, то не вытаскивайте на свет всю пачку. Отщипните от нее немного и держите отдельно для расходов по мелочам.

     — Понятно, а двадцать тысяч это сколько? — поинтересовалась Ферида. — Много?

     — Много. Но насколько много я еще и сам не знаю. Выясним постепенно. Машину, наверное, можно купить. А, может быть, и не одну.

     — С нас за мороженое взяли четыре франка.

     — Так вы что, на улицу выходили?

     — Только ненадолго в кафе, — призналась Охота. — Очень нам вчера мороженое понравилось, а тебя всё нет и нет.

     Только тут до меня дошло, что настроение у них какое-то странное. Совсем не похоже на полученное недавно удовольствие.

     — Что-то произошло?

     Охота открыла было рот, чтобы ответить, но не успела ничего произнести. Мы услышали требовательный стук в дверь их номера. Охота смешалась. Быстро прохожу туда и распахиваю дверь. Двое мужчин.

     — Что вам, господа?

     — Нам нужны, — стоящий впереди мужчина лет пятидесяти заглянул в какую-то бумажку, — Охота и Ферида Амазонские. А вы, полагаю, — месье Андроник?

     — Правильно полагаете. С кем имею честь?

     — Комиссар полиции первого округа Вивьен Легран, — и мужчина показал какую-то бляху. — Со мной месье Буше — адвокат. Позволите войти?

     — Входите, но говорить будете не с девушками, а со мной. Они мои подопечные.

     — Подопечные? Это как? — поинтересовался Легран, проходя с адвокатом в номер. — Вы что, за них отвечаете? Перед кем или чем?

     — Перед их родителями. Это мои племянницы. Присаживайтесь, господа.

     — Понятно. Но какой, однако, молодой дядя! Может быть, оно и к лучшему. С женщинами иногда трудновато разговаривать, — и комиссар оглянулся на стоящих у камина Охоту и Фериду.

     — Я не в курсе событий. Только что пришел. Они что-нибудь натворили?

     — Можно и так сказать. Портье нам сообщил, что вы только что вернулись. Несколько минут назад месье Буше принес в комиссариат заявление о нанесении побоев и увечий его клиенту месье Фернану Мале. Это известный и уважаемый в Лионе финансист. Его отправили в больницу.

     Я взглянул на девочек. Обе внимательно и с глубоким интересом изучают лепнину на потолке.

     — Можно осведомиться об обстоятельствах случившегося?

     — Конечно, именно для выяснения этого я сюда и прибыл, — ответил Легран.

     — Очень хорошо. Тогда сначала я задам вопросы. Вы не против, комиссар?

     — Сделайте одолжение, а я послушаю.

     — Месье Буше, раз вы предъявляете претензии, то должны тогда иметь представление о случившемся.

     — Да, со слов моего клиента и гостиничной прислуги. Месье Мале заявляет, что нападение на него ничем не было спровоцировано. Горничная, оказавшаяся в коридоре, утверждает, что месье Мале выскочил из своего номера, прижимая к себе сломанную руку, а вслед за ним вышли вот эти две молодые особы и скрылись за своей дверью. У месье Мале сломано еще и два ребра. Он долго не сможет водить свою машину. Мы подадим в суд за нанесение увечий, и сейчас я здесь, чтобы проследить за арестом виновных.

     — Так, значит, эти особы вышли из номера месье Мале?

     — Да.

     — А как они там оказались? Взломали дверь? Ворвались? Преследовали вашего клиента? Влезли в окно?

     Адвокат замялся, а Легран заинтересованно обернулся к нему.

     — Нет, он сам их пригласил.

     — Это уже интересно. И девушки вдруг беспричинно накинулись на него с кулаками? Или пинали ногами?

     — Не знаю. Месье Мале утверждает, что предложил им по бокалу шампанского, а в ответ получил удар в грудь и, падая, сломал руку.

     — Странная какая-то история, — промолвил Легран.

     — Надо послушать и другую сторону. Охота, что там у вас произошло?

     — Мы возвращались из кафе, и тот человек, который сказал, что его зовут Фернан, остановил нас в коридоре и стал говорить всякие приятные слова. И сам он внешне приличный человек. Правда, не очень молодой. Потом пригласил нас выпить по бокалу вина за знакомство. Мы же не знали, что у него на уме, и, ничего неприятного не подозревая, согласились. Вино было чудесное. Но этот Фернан вдруг почему-то стал прижиматься к Фериде и хватать ее за грудь. Это уже нахальство! Ферида его и треснула хорошенько, чтобы он опомнился. У нас такое поведение не принято.

     — Но это только их слова! — вмешался адвокат.

     — Понятно. Так же, как и слова месье Мале. Комиссар, я вам кое-что поясню. Девушки довольно строгого воспитания, но чересчур доверчивые. Их учили полагаться на порядочность людей. Правда, и окружение там, где они живут, достойно доверия. Так что тут, несомненно, и моя вина. Мне нужно было настрого им запретить разговаривать с посторонними, а я этого не сделал. Не думал, что в таком месте, как «Ритц», может произойти что-то подобное. Месье Буше!

     — Да.

     — Ответьте, пожалуйста, еще на один вопрос.

     — Какой?

     — У вашего клиента были какие-либо основания думать, что встреченные им в коридоре девушки — особы легкого поведения?

     — Не знаю, но одеты они довольно вызывающе.

     — Что вы под этим подразумеваете? Демонстрацию обнаженных частей тела? Так этого не только нет, но брюки скрывают и то, что у всех женщин открыто. Или девушки одеты так же, как жрицы любви Парижа? Сомневаюсь. Уличным дивам вряд ли по карману такая одежда, как на моих племянницах. Так что очень странно слышать о вызывающей одежде. Или, может быть, мои родственницы где-то скомпрометировали себя поведением, и вашему клиенту стало об этом известно?

     — Последнее вряд ли возможно, — подал голос комиссар. — Портье сообщил, что вы прибыли вчера вечером, а вот на столе лежат использованные железнодорожные билеты. Кроме того, портье говорит, что вы все вчера выходили только раз. Вероятно, поужинать. Вас видели в кафе напротив. Я склоняюсь к тому, что месье Мале в расстройстве не совсем точно описал события.

     — Как же так, комиссар! — вскричал адвокат. — Месье Мале — уважаемый человек, а эти неизвестно кто.

     — Приезжайте в Рим со своим клиентом и будете там оба неизвестно кем, — возмутился я. — А мы окажемся уважаемыми людьми. Ваши оскорбительные высказывания меня разозлили, месье Буше. Комиссар, вы полномочны принимать заявления и жалобы прямо на месте происшествия? Или только в комиссариате?

     — Могу и здесь.

     — Отлично! — я встал и нажал кнопку вызова прислуги. Горничная появилась мгновенно. Словно стояла и ждала за дверью. — Принесите бумагу и чем писать, — распорядился я.

     — Тоже будете жаловаться? — поинтересовался Легран? — На что?

     — Не только жаловаться. Сначала напишу объяснение о самозащите от развратника. Это в ответ на жалобу месье Буше. И потом, разумеется, заявление об оскорблении действием и попытке изнасилования. Все основания для этого есть. Равно как и основания для задержания господина Мале по обвинению в домогательстве. В прокуратуре любят, наверное, развлекаться такими делами. Вот уж жители Лиона потешатся, когда прочтут в газетах о том, что уважаемый финансист арестован за попытку изнасилования.