— А драгоценности?

     — Не знаю, хранить можно, но для нас практичности в них нет. Для обмена ювелира нужно привлекать.

     — Понятно. Ну, пойдемте чай допивать.

     Чай остыл, и Анна Петровна захлопотала, заваривая новый.

     — А, знаете, Анна Петровна, мы ведь нашли и часть машины, которой не хватает в Доме, и мир Генриха Швейцера тоже.

     — Неужели? Это очень интересно!

     — Мало того, мы с Александром даже заглянули туда.

     — И какой он?

     — Швейцеровский.

     — Исчерпывающая характеристика, — и опять засмеялась.

     — Вот о нём я и хочу с вами поговорить. Это город, который называется Гешвиг. Там немецкий язык, а вы его знаете в совершенстве. Нам ведь нужно как-то найти бумаги Швейцера, касающиеся машины. Совершенно ведь не знаем, как она управляется и действует. Из-за этого уже была одна очень неприятная история. Погибли люди. Я сейчас об этом рассказывать не буду. Вы смогли бы изыскать время и поработать там?

     — Вряд ли это в наших обстоятельствах вопрос желания. Скорее — необходимости, раз могут погибнуть люди. У нас в издательстве затишье. У меня работы почти нет. Так, всякая несрочная мелочь. Так что я могу договориться, чтобы меня недели две не беспокоили.

     — Великолепно! Вы попадете в город, внешне похожий по архитектуре на города начала двадцатого века. Однако техника и социальные отношения там современные, но не всегда схожие с нашими. Враждебности мы не наблюдали. Вам нужно как-то влиться туда и адаптироваться. Может быть, даже снять жилье, купить или арендовать машину и всякое прочее, что посчитаете нужным. Что делать дальше, вы знаете лучше кого бы то ни было. Как обстоятельства подскажут. Если попадется что-то интересное, то скопировать и перевести. Но во многом я полагаюсь на ваши рассказы.

     — Если это развитый город, то там должны быть библиотеки, архивы и другие культурные учреждения. Как я понимаю, это наша главная цель.

     — Да. Но мы просто пробежались по главной улице и библиотек не видели, а единственное культурное учреждение, которое посетили, было большим магазином женского белья.

     — Женского белья, — удивилась Анна Петровна, — что это вас в такую культуру понесло?

     — С нами была женщина, вернее девушка. Она же будет и с вами в качестве помощницы и защитницы.

     — Защитницы? Там нужна защита?

     — Скорее всего, нет, но помощница вам будет превосходная. Побаивается машин, но это пройдет. Всё-таки она из другого времени. Да и сами всё увидите. Оденьте что-нибудь неброское и не стесняющее. Скажем, повседневный брючный костюм, что ли, и туфли на низком каблуке или вообще без него. Есть такое?

     — Разумеется! Тогда я сегодня схожу в замок, отправлю письма с приглашениями через неделю. Утром можно будет пойти к Швейцеру.

     — Отлично. Часов в девять я за вами зайду. Как раз успеем к завтраку.

* * *

     Утром в девять мы с Анной Петровной уже вышли из леса к вилле Александра и вроде бы совершенно незамеченными проникли в дом. Нас никто не встретил. Охрана совершенно распустилась. Бить в гонг я не стал.

     — Что, они спят еще, что ли? — ругнулся я и предупредил спутницу: — Здесь нет обращения на «вы». Так что с этого момента ты просто Анна.

     — Переживу.

     — Пойдем на кухню. Может, они уже там.

     И в самом деле. Девочки сидят в ряд за столом с ложками в руках.

     — Мы вам тарелки поставили, — сказала Ферида, указывая на два прибора напротив них.

     — Садитесь, садитесь, — суетится Мар, — сегодня очень вкусная каша. На всех должно хватить.

     — Антогора, что это с вами? Могли бы и встретить, раз услышали нас.

     — С чего бы это мы пошли встречать? — заявила Охота. — Может, ты опять тайком и без «здрасте», как в последний раз? И второй из вас точно такой же. Позавчера принесся, когда мы были в конюшне, схватил деньги — и был таков. Ни здравствуйте, ни до свидания. Только от Мара и узнали, что он тут был. Мар видел, как Александр прошмыгнул по двору. А шкатулку с деньгами так на столе и бросил.

     — Вы что — обиделись, что ли? Честное слово, мне было очень некогда. Вот, лучше познакомьтесь — это Анна. Она погостит у Александра несколько дней.

     — Ферида.

     — Охота.

     — Антогора.

     — Немедленно перестаньте дуться! Ну ладно, я знаю, что с вами надо делать.

     Я обошел девочек с тыла и поцеловал их в щечки.

     — А за прошлый раз?

     Пришлось повторить.

     — Так бы и всегда, — удовлетворилась Охота.

     — Вот видишь, Анна, как они из нас с Александром веревки вьют. Это прислуга называется!

     — Прислуга? — с недоумением переспросила Анна. Машинально зачерпнула ложку кашки, отправила в рот и даже не поморщилась от такого простонародного кушанья.

     — Прислуга, — подтвердила Ферида. — Делаем всё, что только потребуется: от стирки до сборки урожая — и никакой благодарности! Нас разве что только не бьют.

     — Невозможно поверить!

     Девочки рассмеялись.

     — Мы шутим, конечно. Ты надолго, Анна? Отдохнуть или по делу?

     — По делу, а надолго ли, еще не знаю.

     Все замолкли. Слышится только стук ложек и кружек.

     После завтрака девочки пошли заниматься гимнастикой, а мы с Анной поднялись на террасу второго этажа.

     — Где мы, Сергей?

     — В Древнем Риме примерно начала новой эры, на вилле Александра.

     — Странная прислуга даже для этого времени, — наблюдая за упражнениями девушек, сказала гостья.

     — Что же ты хочешь — амазонки.

     — Да ты что! Настоящие?

     — Самые что ни на есть. Здесь вроде как бы на службе от племени, а на самом деле не понять, в каком качестве. Близкие друзья, оберегающие Александра, что ли. Ну, и меня заодно.

     — И насколько они близкие?

     — Трудно сказать. Я подозреваю, что им приказано защищать нас даже ценой собственной жизни, и они с этим тоже согласны. Сама понимаешь — такое отношение очень дорогого стоит. Я ими просто восхищаюсь и поражаюсь. С одной стороны, непосредственны и ласковы, как дети, а с другой — смертоносные машины невиданной физической силы и ловкости. И смотри — вместе с тем какие грациозные и изящные! Видела бы ты Антогору в гладиаторском бою против семерых профессиональных воинов, вооруженных намного лучше ее. Она в минуту с ними разделалась. А нас с Александром обихаживает как любимых детей. Материнский инстинкт, что ли? Но почему применительно к нам? Ты просто не представляешь, какое неповторимое сокровище эти девочки!

     — О Господи! А это еще кто там вылез из леса?

     — A-а, это фавны. Частенько приходят посмотреть на этот спектакль. И есть ведь чем полюбоваться.

     — И фавны настоящие?

     — И фавны.

     И опять привычная библиотечная мизансцена. Охота с Феридой за шахматами. Антогора валяется на кушетке. А я ввожу Анну в курс местных порядков.

     — Здесь ни у кого ни от кого нет секретов. Ни недоговоренностей, ни тайн. Поэтому в сложных положениях девочки полностью владеют ситуацией, сами знают, что делать, и никакие команды им не нужны. Если они слышат что-то им непонятное или их не касающееся, то просто пропускают мимо ушей как несущественное. Я, правда, иногда позволяю себе приврать, чтобы потом удивить всех, но они не обижаются и даже верят моему вранью. Антогора!

     — Что?

     — Ты нас слушаешь?

     — Про твое вранье, что ли? Слушаю, конечно.

     — Мимо ушей пропускаешь?

     — Еще как!

     — Антогора самая старшая из девочек и самая сообразительная. Очень любит, когда ее хвалят. Просто хлебом не корми!

     — Это я тоже слышу и мимо ушей не пропускаю, — доносится с кушетки. — Давай еще.

     — У нее прекрасная память и схватывает всё буквально на лету. Поразительная девушка! Такое чудо одно на тысячу даже среди амазонок! Ну, может быть, я чуточку и преувеличиваю, но одна на пятьсот — это точно.