– Насчет чего? – Я перестал обвязывать доски тросом, потому что от удивления выронил его.

– А ты думал, мы пальцем деланные?! – Саша припечатал ускользающий конец ногой. – Это называется контрразведывательное обеспечение операции. Мы тут такого навертели, что придется коекому на этом самом ПринцАльбрехтштрассе санитаров со смирительными рубашками вызывать.

– А если с воздуха они нас засекут? – не унимался Сергей.

– Делать им больше нечего, как самолеты над лесами гонять. Вон Сергеича послушали бы и поняли, что у безопасников своих самолетов нет, и надо обращаться в местный штаб люфтваффе, но не напрямую, а через армейский уже штаб соответствующего уровня.

– А как же тот разведчик? – вспомнил я про так напугавшую меня у шоссе «раму».

– Так они, надо полагать, не один день согласованием занимались, чтобы его в сопровождение пустить. – С этими словами Саша защелкнул карабин, соединяя веревки в единую обвязку. – Давай! – он подтвердил команду взмахом руки.

Рявкнул мотор «блица», и пучок толстых досок сдвинулся на пару сантиметров.

– А ну, парни, в сторону отошли! А то не дай бог, трос соскочит! – приказал Александр и сам отошел к обочине.

Еще один рывок, и штабель сдвинулся еще на пядь. Бродяга со скрежетом воткнул вторую передачу, и остатки настила легко сдвинулись так, что дальние концы досок рухнули в реку.

– Стой! – крикнул командир водителю. – Теперь отвязывайте!

Когда мы уезжали, доски медленно плыли вниз по Птичи. [218]

* * *

Тотен действительно «забронировал» нам помещения – когда на въезде в город мы вышли из машины и подошли к посту, невысокий широкоплечий ефрейтор только мельком глянул на наши «слегка подмарафеченные», по выражению Бродяги, документы и тут же приказал поднять шлагбаум, а нам подробно объяснил, как добраться до бывшего советского военного городка, в котором с комфортом расположились все стоявшие в Марьиных Горках немецкие части.

Но у нас каждый солдат свой маневр знает, а потому в расположение двинулись не всей нестройной толпой, а лишь наиболее представительной ее частью. «Эмка», в которую перебрался для солидности Тотен, и мотоцикл отправились «в гости», грузовики же остановились за пару кварталов до дороги, ведущей на восток, где и прикинулись ветошью. Оставлять часть группы без серьезного «языкового прикрытия» было опасно, но я клятвенно заверил всех, что «послать в Бобруйск» смогу легко, благо за последний месяц мое произношение значительно улучшилось, а для усиления доказательств похлопал себя по ножнам. Но засиживаться в гостях никто долго не собирался, и ударная группировка степенно поехала по испещренным рытвинами улицам.

Взгляд со стороны. Тотен

Ну вот опять мне, вопреки желаниям, приходится играть центровую роль. Понятно, что ни у кого из наших просто не хватит знания немецкого для подобного представления, но все равно чувствую я себя крайне неуютно…

На территорию воинской части нас пустили без особых проблем, сказывалась предварительная договоренность, ну и вечная нелюбовь честных армейцев ко всяческим жандармам и безопасникам. Куда же без этого. Дело, конечно, не в какихто эмоциях, просто связываться мало кто хочет.

«Военный городок был довоенный», – такой каламбур пришел мне на ум, как только мы проехали КПП. Все капитальное, никаких палаток и прочего полевого непотребства. На многих казармах и домах комсостава заметны были следы боев: выщербины от пуль, выбитые окна и двери, разрушенные крыши. Однако ближайшие к плацу здания уже привели в относительный порядок, и на их стенах на уровне второго этажа красовались надписи «Block 1», «Block 2»… Разметка на плацу тоже была подновлена. Впрочем, нам сейчас не до красот.

– Hauptmann Riedel ist jetzt im Fuhrungsstab! [219]– ответил на мой вопрос старший поста у ворот и рукой указал на краснобелое кирпичное здание.

Транспорт мы припарковали неподалеку от въезда, после чего разделились – я отправился общаться с местным начальством, а Саши остались скучать у машины.

Александр Сергеич тут же развил бурную деятельность, талантливо и со знанием дела организовав, как говорит Антон, мизансцену под названием «Техническое обслуживание транспортного средства в походных условиях». Капот «эмки» открыли, Бродяга залез под машину так, что только ноги наружу торчали, а Люк принялся с умным видом делать вид, что копается в моторе. Подругому роли распределить не получилось бы – при всей «хваткости» нашего самого главного оперативника даже простейший вопрос категории: «Давно вы в наши края?» – мгновенно «спалил» бы нас – иностранные языки вообще, и немецкий в частности, не были коньком Бродяги.

«Ну, эту парочку без пуда соли немцам не съесть, так что лучше тебе, брат, сосредоточиться на выполнении своего задания. Интересно, как местный „босс уровня“ выглядит?» – последнее пришло мне в голову уже в тот момент, когда часовой у входа в штаб вытянулся по стойке «смирно» на немецкий, естественно, манер – руки не «по швам», как у нас, а локти оттопырены, и кисти рук упираются в… скажем так, бедра. На приветствие я не ответил – и ниже моего, офицера СС, достоинства, да и партийное «Хайль Гитлер!» в армии не только не принято, но и прямо запрещается уставом. Вдобавок выправка у меня «пиджачная», то есть никакая.

В помещении штаба было уже темновато, все ж таки день клонился к вечеру, а свет по непонятной мне причине немцы не зажигали, и дежурного я разглядел не сразу, а только когда он вскочил, приветствуя меня.

– Ich soll zu Hauptmann Riedel. Sagen Sie ihm, dass hier Hauptsturmfuhrer Merbach ist, ich habe gestern angerufen. [220]

Фельдфебель (я только сейчас разглядел его знаки различия) направился к двери в дальней стене помещения, где, очевидно, располагался персональный кабинет начальника.

«Богато живут гады – у капитана персональный кабинет! Но это понятно – здесь пара полков, если не дивизия до войны квартировала, а сейчас хорошо, если отдельный батальон разместился…» – Я подошел к окну – проведать, как там мои «молчуны», но плац находился с другой стороны…

Хлопнула дверь, и я, обернувшись на звук частых шагов, увидел невысокого и узкоплечего офицера, на фоне которого даже моя не сильно мускулистая фигура показалась бы торсом античного атлета, а наш командир, как мне кажется, смог бы спрятать его во внутреннем кармане кителя. Я усмехнулся, представив, как Фермер это будет делать, а местный «бугор» воспринял мое гримасничанье за приветливость:

– Willkommen, Herr Hauptsturmfuhrer! Ich bin Riedel! – не сказать, что армеец лучился дружелюбием, но и букой он тоже не выглядел. – Seid ihr schon eingetroffen? [221]

Я «козырнул»:

– Jawohl, Herr Hauptmann! Hauptsturmfuhrer Merbach! Die Hauptkolonne kommt spater, deswegen habe ich beschlossen, mich ein bisschen zu vorbereiten, bevor meine Leute kommen. Quartiermeister sind uns leider nicht verfugbar, [222]– и я виновато развел руками.

– Ich verstehe, Herr Hauptsturmfuhrer! [223]

– Ich mache Ihnen einen Vorschlag, – перебил я его. – Nennen Sie mich einfach Franz! Wir haben zusammen einen Auftrag zu erfullen, deshalb schlage ich vor, wir vereinfachen unsere Zusammenarbeit! [224]– я снова улыбнулся.

– Na gut… Franz, [225]– согласился он.

Я стоял так, что лучи уже почти севшего солнца освещали лицо моего собеседника, и потому видел, что особой радости мое предложение не вызвало. Скорее – вежливое внимание и нежелание ссориться с представителем СД.

«Надо же, тыловой сморчок, а гоноруто, гонору!»

– Herr Hauptmann, mit mir zusammen werden es dreiundfunfzig Soldaten. Zeigen Sie uns, wo wir den Wohnplatz finden konnen? [226]

– Aber sicher! Ich bringe glich die Schlussel… [227]

– Fuhren Sie mich wirklich, – «А мне „без чинов“ обращаться не разрешил, сучок такой!» – selbst zum Schlafquartier, Herr Hauptmann? [228]– Надеюсь, удивление я сыграл не очень плохо…