Опыт работы самолетов связи показал, что они могут быстро и надежно обеспечить доставку корреспонденции даже при наличии в воздухе самолетов противника. Низкий потолок (520 метров), хорошая маневренность и небольшая посадочная скорость позволяют самолету «У2», управляемому опытным пилотом, выходить изпод обстрела истребителя противника, в случаях нападения на самолет нескольких самолетов противника он способен маскироваться при полетах над лесными массивами или же совершать посадку на любой ровной местности.

В практике работы самолетов был случай, когда истребитель противника 3 августа преследовал наш самолет связи в течение часа, умелым маневрированием пилот все время выводил самолет изпод обстрела и был вынужден совершить посадку изза отсутствия горючего. На земле самолет получил несколько пробоин. Экипаж самолета остался невредим. Случаев гибели экипажей и потерь самолетов от нападения противника за весь период работы не было.

Опыт работы автомашин как подвижных средств связи, применяемых штабом фронта, показал, что автомашина типа «М1» мало пригодна к работе главным образом изза плохой проходимости по проселочным дорогам и отсутствия возможности наблюдения за воздухом. Автомашина часто выходит из строя по причине поломок рессор, прокола камер и пр. Кроме того, при движении машин по основным магистралям они подвергаются часто нападению самолетов противника. Так, за период военных действий 8 автомашин сожжено и разбито в результате бомбардировок.

Для полного обеспечения связью подвижными средствами при существующих условиях войны необходимо иметь:

самолетов типа «У2» – 20,

автомашин «Пикап» – 25,

бронеавтомобилей «БА20» – 5–7.

Бронеавтомобили необходимы для связи со штабами, которые расположены вблизи противника или же бывают временно отрезаны с тыла. При наличии вышеуказанных средств Управление связи фронта может вполне обеспечить устойчивую, бесперебойную и вполне надежную связь с подчиненными штабами во всех условиях войны.

Начальник 4го отдела Управления связи Западного фронта капитан Макаров.

Глава 14

Спецсообщение НКВД БССР № 337/154с

для командного состава партизанских и оперчекистских групп и разведывательных резидентур

11 августа 1941 года

По информации, полученной от зафронтовой агентуры, в ближайшие несколько дней (начиная с 13 августа) на территории Минской области и в городе Минске противником планируется проведение нескольких так называемых «акций устрашения». Возможны облавы на членов соцпартактива, партизан, подпольщиков и лиц еврейской национальности.

В качестве мер противодействия рекомендуется временный вывод указанных категорий лиц в труднодоступную местность и организация действенной обороны мест и пунктов базирования.

Замнаркома государственной безопасности БССР майор госбезопасности Духов.

* * *

«Вечер, а народу на улице многовато», – сейчас я изображал старшего машины и вовсю пользовался возможностью поглазеть по сторонам. Если быть точным, то я был не просто какимто там унтером, а полноценным офицером Охранных отрядов да к тому же сотрудником Службы безопасности. «Оберштурмфюрер – это звучит гордо!» – тихо подколол меня Док, когда мы рассаживались по машинам. Унтером и водителем был как раз Соколов.

По плану операции, главным начальником выступал Алик, снова заменивший «шар» на «штурм». Мне же выпало командовать первым «взводом привидений». А как еще, скажите на милость, назвать подразделение, где больше половины личного состава – чучела из высохшей позапрошлогодней травы? А поскольку эта роль предполагала общение с окружающими, то меня как второго по уровню владения иностранным языком на нее и поставили. В «Круппе», кроме меня и водителя, разместились еще двое наших – начальник Тотен и Приходько. За водителей «Опелей» были Фермер и Док. Люк с Казачиной передвигались на «БМВ» с коляской и работали передовым дозором. В «ГАЗМ» скрепя сердце нагрузили почти всю оставшуюся у нас взрывчатку, превратив, таким образом, ее в настоящее «джихадтакси» в исконном значении этого слова. Заряд получился не очень большой – килограммов в тридцать, и с «наполнителем» не задалось, но мы надеялись, что для немцев и такой «привет» будет не в радость. Управлять бомбой на колесах взялся Бродяга. Для пущей маскировки «железный» регистрационный номер, висевший до того на бампере «эмки», сняли, и Тотен белой краской намалевал какойто тактический знак и написал над ним загадочную абракадабру – «SK 7d». «Очевидно, это должно обозначать, что машина „приватизирована“ и теперь принадлежит зондеркоманде с соответствующим номером, – догадался я. – Но надпись можно было и поровнее сделать!»

О своих претензиях я, опасаясь за чувствительную душевную организацию друга, не сообщил, а только поинтересовался:

– Алик, а такая в природе существует?

– Конечно! Стал бы я от балды писать. Командует ей штандартенфюрер Зикс, он же начальник Седьмого департамента РСХА.

– В эсэсовских бумагах раскопал? – догадался я.

– Именно. Те, кого мы завалили, – из команды «7 в», а эти под Смоленском гдето тусуются. У них и вторая кликуха есть – «Vorkommando Moskau».

– И что это значит? Я только «Москау» и «команда» понял.

– Я сам чуть мозги не сломал, пока понял. Если по смыслу, то – «Передовая команда Москва», или «Команда освоения Москвы».

– А не рано губу раскатали?

– Вот и я о том же. Сказочники.

– Ага, прям братья Гримм.

После такого подробного объяснения мое уважение к ночным бдениям Тотена только усилилось.

* * *

К шлагбауму на въезде в городок мы подъехали, когда стрелки моих часов показывали семнадцать минут девятого. Мы бы управились быстрее, но пришлось задержаться, когда очередной мост портили. Ничего капитального – зацепили тросом доски настила, рванули грузовиком и все! Пишите письма и зовите плотников. Предыдущие два испортили похожим образом, на одном из них, правда, еще со взрывчаткой побаловались. Уж очень Бродяга свою очередную «мульку» испытать хотел – накладной заряд из пожарного шланга, набитого самодельным аммонитом. [216]Устройство мне понравилось – не очень мощное, но пользоваться удобно. Обмотал нужную балку, вставил кадэшку [217]с отрезком огнепроводного шнура в проколотое отверстие и ступай себе с богом. Саша, правда, предупредил, что хорошо работать будет только против деревянных конструкций – изза небольшой плотности заряда.

Док, когда мы мост ломали, поинтересовался:

– А мы сами себя не перехитрили, командир?

– Неа, – усмехнулся Фермер, – не перехитрили, а вот пару часов у погони отыграли.

– Но получается, что немцы смогут понять, куда мы поехали, – не унимался Серега, не прекращая, впрочем, курочить доски настила ломом.

– Вы, товарищ военврач, не переживайте. – Александр приналег на лом, и еще одна доска выскочила из настила. – Все, как говорится, учтено могучим… – еще одна доска подалась, жалобно заскрипев при этом, – ураганом! Деваться нам отсюда в принципе некуда – массивчик этот, – тут командир слегка покривил душой, мешанина лесов, ручьев и болот, в которой мы сейчас находились, простиралась километров на шестьдесят с севера на юг и на восемьдесят – с запада на восток, – всего две нормальные дороги пересекают. На месте немцев я бы тоже не подумал, что партизаны просто напрямки рванут. Они, я так думаю, решат, – Саша сделал паузу, приналег на орудие производства, и последняя в ряду доска сдалась, – что мы затихарились гденибудь в чаще. Войска для прочесывания вызовут, яйца почешут, то да се…

– Ну, ты скажешь тоже, – фыркнул Док. – Двадцатый век на дворе. Телефон, радио…

– И начальник у вас – дурак! – шутливо обиделся командир. – Звонить они откуда будут, а? Или до сих пор от мобилки своей отвыкнуть не можешь? В Валерьянах этих телефонной связи нет, то есть была, но теперь нет. Ближайший телефон нормальный километров на десять ближе к Минску. А позвонить в Марьину Горку или куда еще немчура только через коммутатор сможет. Не дрейфь, Тотен, позавчера проверял – насчет постоя в этих самых Горках договаривался.