§ 11

Положения, необходимые для проведения в жизнь и дополнения настоящего указа, издаются рейхсминистром по делам оккупированных восточных областей по согласованию с рейхсминистром и начальником рейхсканцелярии и начальником штаба Верховного главнокомандования вооруженных сил.

Фюрер А. Гитлер

Начальник штаба Верховного главнокомандования Кейтель

Рейхсминистр и начальник рейхсканцелярии др Ламмерс

* * *

К десяти вечера мы закончили совещаться. Командир решил, что в последний спокойный вечер надо дать возможность людям отдохнуть и собраться с мыслями. Вот только баню растопить не дал!

Я сидел на завалинке и наслаждался одной из немногих оставшихся у нас сигарет с вирджинским табаком.

– Оставишь? – спросил Миша Соколов, устраиваясь рядом.

– На.

Пока я обдумывал, с чего начать разговор, танкист глубоко затянулся.

– Мягкий какой! Трофейный? – спросил он, выпустив клубы дыма из носа.

– Вроде того…

– Антон, а что такое «либераст»?

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Это ты откуда взял? – незаметно переведя дух, поинтересовался я у него.

– Да вчера товарищ капитан какоето взрывное устройство делал, а я товарища военврача искал. Ну, и когда зашел, услышал, как он приговаривает: «Вот вам от меня подарочек будет, либерасты общеевропейские!»

– Ах, это, – я вздохнул с облегчением, – товарищ капитан маты так заменяет. У него, видишь ли, три дочки малых и сын, ну он и приучился.

– Четверо? Силен, однако.

– Ты еще учти, что ему уже за пятьдесят, и он в командировках времени больше, чем дома, вот уже лет двадцать проводит.

– Я и говорю – силен!

– Миш, а я вас с Семой с собой забрать хочу. Ты как, не против?

– А с чего мне быть против? Да мы и так вроде в вашем отряде или нет?

– Пока нет.

– То есть? Я думал, что мы, как Емельян или милиционер наш.

– Нет. Вы – не как они. Вы пока – сбоку припека были. Да и сейчас мы на вас смотреть будем – гожи вы нам или нет.

– Товарищ старший лейтенант госбезопасности, – «Ну что у них за манера такая – чуть что навытяжку вставать? Уставники несчастные!» – хочу официально попросить вас о включении меня в состав отряда. Вы не смотрите, что документов нет, всегда ж запросить можно. – Голос Михаила стал умоляющим. – Мне бы только до рычагов снова добраться! А уж там я знаю, чем немцев порадовать!

Мне, испорченному насквозь циничным в отношении к «высоким чуйствам» веком, иногда манера предков выражаться казалась какимто театральным представлением, но прошедший месяц доказал, что, как правило, они в своих мыслях и чувствах искренни. И если заявления сбежавшего лейтенанта Сотникова в свое время чуть не вызвали у меня приступ смеха – настолько пафосными и чрезмерно выспренными они казались, то к словам Миши я отнесся серьезно.

– Товарищ красноармеец Соколов, – ответил я, вставая, – вы приняты кандидатом в диверсионную группу. Разрешаю сесть.

– Служу трудовому народу!

– Похвально. Давай, Семена найди, и приходите сюда через полчасика.

Понежиться на завалинке мне так и не удалось – минут через пять нарисовался ШураДва и радостно ухмыляясь, сообщил, что наши бойцы наконецто разыскали гдето кровать и ему нужна помощь в изготовлении «вьетнамских» противопехоток. Так что до прихода Миши с Семеном я упорно пилил трубки из кроватной спинки, а Саша нарезал из дощечки взрыватели. И только с приходом «кандидатов в члены» появилась возможность по армейскому обыкновению припахать молодых, а самому развалиться в обнимку с гитарой на ворохе прошлогоднего сена.

Под аккомпанемент ножовки и лучковой пилы начал наигрывать негромко какуюто тягучую и заунывную блюзовую тему. Чтото вроде «стенаний молодого негра о подружке, проданной злым плантатором злому плантатору в далекий Новый Орлеан», но сам скоро заскучал. Тут бойцы закончили пилить и принялись стучать молотками.

«О, это понашему!» – я подхватил ритм и перешел на рокнролл.

Заметив, что Соколов то и дело оборачивается на меня, прикрикнул на него:

– Осторожней, по пальцу попадешь! – И точно – спустя пару секунд после моего предупреждения Миша звезданултаки себе по руке и, взвыв, принялся трясти ею в воздухе.

– Шли бы вы на свежий воздух, товарищ старший лейтенант! Или сам давай работай, эль Марьячи ты наш! – накинулся на меня возмущенный потерей трудового ресурса Бродяга.

– Всё, товарищ капитан, затыкаюсь и умолкаю навеки… – И, поставив гитару у стенки, я демонстративно понуро направился к двери.

– Э, ты что? – окликнул меня Саша. – Птицарадива, куда пошел? Я же не вообще, погоди четверть часика, а только потом народ отвлекай.

– Ну, раз я отвлекаю… – я встал в позу «гордого, но непонятого Творца».

– Тох, хорош кривляться.

Я покладисто вернулся и забрал гитару.

В дверь постучали.

– Да, войдите, – Александр встал изза стола.

В сарай заглянул Зайцев:

– Доброй ночи, товарищ капитан. И товарищ старший лейтенант, – добавил он, заметив меня.

– И вам всего хорошего, – ответил Бродяга несколько недовольным тоном, подразумевавшим, что он сейчас оченьочень занят и хотел бы побыстрее вернуться к своим делам.

– Извините, что отрываю, но товарищ майор сказал, чтобы вы дали мне образец «вьетнамки», хоть я и не знаю, что это такое…

– А, – протянул Саша, – входи. Мы как раз их сейчас и мастырим. Вот. – И он протянул Зайцеву мину, которую собирал перед приходом последнего.

Тот повертел в руках детали и изумленно выпучился на Бродягу:

– Но это трубочка, как я понимаю, от кровати и кусочек дощечки с гвоздем! А где же мина?

– Миша, выскочи во двор и гаркни: «Проверочный!» – обратился наш начштаба к Соколову.

После того как его приказание было выполнено и танкист вернулся, Саша снова обратился к Зайцеву:

– А теперь, старлей, смотри и учись!

Щепкой провертев в земляном полу отверстие глубиной сантиметров в пять, он положил на дно деревяшку с гвоздиком, затем аккуратно поставил трубочку сверху, проделал с ней необходимые манипуляции и, взяв со стола винтовочный патрон, опустил его внутрь трубки.

– Готово!

Зайцев с удивлением наблюдал за всеми этими манипуляциями. Было заметно, что он все равно не понимает происходящего, а вот Михаил и Семен соображали быстрее.

– Товарищ капитан, – как старший по званию Семен решился прервать разговор командиров, – если теперь наступить, патрон выстрелит, верно?

– Точно так. – И Саша, присыпав мину землей, взял небольшую дощечку и положил ее сверху.

– Внимание! – И Бродяга наступил на край дощечки.

Грянул выстрел! На нас посыпались мусор и деревянная труха с пробитой пулей крыши.

– Понятно теперь? – на старшего лейтенанта было больно смотреть.

Слово снова взял Семен:

– Товарищ капитан, а если не сработает?

– Один раз не сработает, в другой повезет. Тут главное – дешевизна. Во Вьетнаме этим и руководствовались. Стоит копейки, а по тропинке хрен пройдешь. Да и бамбук у них там, считай – трубки сами из земли растут.

– А Вьетнам – это где? – спросил Приходько.

– Это туземное название Французского Индокитая, – как более подкованный в местных реалиях я пришел на помощь Александру.

* * *

Отпустив вперед новичков и Зайцева, мы с Шурой пошли вслед за ними к дому.

– Спасибо тебе, Тошка, что с Вьетнамом выручил. Заносит меня иногда, – неожиданно сказал Бродяга.

– Да не за что… Саш, я вот чего спроситьто хотел…

– Ну?

– А жетоны, что мы у зондеркомандовских забрали, они что значат?

– О, это крутые вещички, при грамотном, естественно, подходе. Нам, когда на курсах лекции читали, их приводили как пример «бесконтрольного контроля».

– Это как?

– Жетоны эти – и удостоверение личности, так сказать, «на предъявителя», и одновременно оперативный значок.

– Как бляха у гаишников, да?

– Верно. Предъявление жетона означает, что сотрудник выполняет оперативное задание. Но ребята из СД жетончики и просто так показывали. Вместо удостоверений.