По всему бывшему Советскому Союзу сейчас разбросаны сотни брошенных военных объектов – от небольших бункеров до мощных радиостанций. Таких сооружений, никому не нужных, полным-полно на просторах одной шестой части суши. Некоторые из них действительно были брошены из-за ненадобности, но большая часть из них была оставлена сразу после распада страны, превратившись в забытые памятники канувшего в лету величия.

Случайно или нет, рукотворный источник величайшей силы служил когда-то точкой противовоздушной обороны. Будка на холме была всего-навсего маскировочным приёмом. Лифтовая шахта уходила глубоко в землю. На сколько – сказать было невозможно, так как сооружение было наполовину затоплено затхлой водой.

Вдоль одной из стен шахты, тронутой многолетним грибком, спускалась вертикальная ржавая лестница. Снаружи глухо хлопнул по барабанным перепонкам выстрел, как будто кувалдой ударили по прокатному листу. Глаза постепенно стали привыкать, зрительная адаптация сработала довольно быстро. Корчагин краем глаза заметил, что почти у самой воды на краях шахты стоят стопорные анкера для лифтов. Точно! Это этаж минус один! Не задумываясь, Глеб стал карабкаться вниз по железным прутьям, про себя считая количество перекладин. Пятнадцать, шестнадцать… пятьдесят три, пятьдесят четыре… Вот он, родимый… Проход внутрь объекта.

«Здесь, действительно, хорошо только умирать и воевать», – подумал Жига, разглядывая неласковый пейзаж медленно, словно при проявке. Провода, висячие кабели, железный мусор и чуть дальше кромешная тьма.

«Спускаться они смогут только по одному», – размышлял дальше Глеб, это мне на руку. Один на один, любой из солдат… простите, светлые Боги…

Первые бойцы были уже в будке. Эхом отдавались каждый звук и каждое слово.

– Корчагин, я тебя динамитом сейчас закидаю и пойду водку пить за упокой твоей беглой души, – рявкнул сверху майор.

– Вот там и встретимся, старшой. Тебя за нарушения приказа не больно зарежут, – съехидничал бывший детектив.

Энергетик уловил, что, несмотря на корку жестокости и приступы нахальства, покрывавших солдатские души, некоторые бойцы не разучились видеть светлое. Испытания не калечили людей. Они являлись лакмусовой бумажкой, позволяя извлечь на поверхность суть человека, при обычной жизни спрятанную, неизвестную не только окружающим, но и самому счастливому или несчастному их обладателю. Слава Богу, при всей жгучей ненависти к этой стайке людишек, к этому воплощению тысячелетнего Зла, Жига ещё не разучился видеть в каждом человеке частичку Света.

Прошло десять минут томительного ожидания. Бойцы напряженно переговаривались, кто-то даже пытался подшучивать. Лязг затвора, и кто-то начал карабкаться вниз.

– Орлов следом прикрывай, – скомандовал майор и доложил кому-то по рации:

– Начинаем, Яков Семёнович!

– Игрец на месте, – принял к сведению Глеб. – Сам – силища, Боже упаси, да с ним, верно, ещё полдюжины магов да энергетиков.

Теперь Корчагин считал чужие шаги по ступеням. Когда оставалось около десяти пролётов, Великий Энергетик произвёл такое мощное воздействие, что солдат, соскочивший с лестницы, глупо, по-детски заморгал глазками и попросту забыл, где он и как его зовут. Второй боец, которого майор назвал Орловым, приняв часть излучений тонкого плана, стал возвращаться наверх, не обращая никакого внимания на матерную ругань командира.

Корчагин аккуратно забрал автомат, каску с фонарём, зажигалку и ласково похлопал бойца по плечу:

– Давай дорогой мой, забирайся наверх, что ты маленький мой, в колодце забыл?

Парень в ответ тоже обнял Глеба, прижался к нему и со слезами на глазах последовал примеру своего напарника Орлова.

Голос майора становился тише с каждым шагом, моголинян бежал по длинному коридору рукотворной горы навстречу своему року.

Каждый кузнец своей судьбы.

Внутри пирамиды было холодно, но сухо. Корчагин, согнувшись в три погибели, втиснулся в жалкое подобие комнаты, используемой в советское время под склад. На каменный неровный пол Жига набросал небольшие досочки из сломанных ящиков. Через две минуты ближе к середине этого каменного логовища метался костерок. Нужен был обогрев, чтобы оттаяли скрюченные замёрзшие пальцы. Но главное – Великому Энергетику требовался «живой» огонь. Стихия, которая отвечает за передачу любой информации. Для чего это ему было нужно, он объяснить вряд ли бы смог. Сейчас настоящий Глеб находился в своём солнечном сплетении и слушал небесные команды Творца, пришедшие к нему через его бессмертную душу.

В эти мгновения, оцениваемые сознанием как самые важные, в голове Глеба с калейдоскопической быстротой проносились грядущие варианты развития событий. Среди ненужных отражений Альности, Энергетик смог вытащить то одно, самое важное, которое кто-то бросил, как спасательный круг. Перед ним ярко и отчетливо возникла голограмма карты внутреннего устройства пирамиды. Портал находился буквально в десяти метрах от него, только за двумя толстыми стенами. Глеб улыбнулся, вспомнив детский журнал с нехитрой игрой-головоломкой «Найди выход».

Внутри пирамиды находилась разветвленная система ходов различной длины, ширины и высоты. Некоторые туннели были чисто символическими, как-то связанными со звёздами. Вход, через который Жига попал в пирамиду, был искусственно прорублен в каменной кладке.

Тени начинали подвывать, сначала тонко, всхлипывая, потом звук набрал силу и стал методично захватывать сознание, цепляя за потёмки души. Глеб вскочил, замечая, как сильно отсижены ноги. «Помни, что сила намерения безгранична», – вспомнил он слова мудрого Проводника и двинулся вперёд, оставив красно-солнечные угли не затушенными. Прошло примерно полчаса с тех пор, как Энергетик спустился в шахту. Преследование остановилось, точнее сказать, приняло иную форму. Неуклюжие солдафоны, наверняка, получали согласование и приказы на каждое движение и каждый чих.

Двигаясь по узкому проёму, Жига почувствовал легкий шелест за спиной, беззвучно царапающий нутро шум ниоткуда. За ним увязались тёмные сгустки энергии, обладающие способностью передвигаться. Они сопровождали его до первой развилки коридоров, откуда резко бросились назад.

Становилось гораздо теплее. Глеб сжимал автомат двумя руками, направляя фонарь по дулу. Не было чувства пустоты; никакого присутствия не ощущалось, но пустоты тоже не было. Быстро пробежал несколько метров, обводя отсеки стволом, – никого. Пахло годами безмолвия. Но, что это? Моголинян явственно чувствовал недавнее присутствие тут человека. Совсем недавнее, вчера или сегодня! «А теперь – не торопясь. Пойду против часовой стрелки», – присушивался беглец к своей интуиции. Голова отказывалась выдавать четкие указания, и пришлось просто перестать обращать на неё внимание, полностью растворившись в ощущениях.

– Я получил команду стрелять на поражение, – пробежал по каменным стенам голос из громкоговорителя. – Последний раз предлагаю сотрудничество.

– Я пока обожду вас бояться, – прошептал сам себе Корчагин.

– Самое главное, что ты нас привёл сюда, – уже совсем рядом, без рупора, глухо донеслось, как из-под земли…

– Блефует, тварь, – пронеслось в голове, но в тот же миг воздух со свистом пронзила глухая автоматная очередь. Пули срикошетили где-то совсем рядом. И следом ахнул взрыв нарастающим свечением, на миг приоткрыв корявые стены коридора. Великий Энергетик, почувствовав прилив звериной силы, молниеносно перемещался через огромные пустые пространства. Сзади давила вязкая и устрашающая Мгла, ломиться от которой было нисколько не стыдно. Он чувствовал, куда его неимоверно влекло.

Почти не плутав, Глеб оказался перед входом в просторное помещение. Над массивной бронированной дверью, с вида напоминавшей переборочную дверь подводной лодки, остались плохо различимые, полустёртые русские буквы «Ска. д боепр..а.ов». Комната, на удивление, оказалась открытой. Жига с усилием захлопнул за собой дверь и повернул круглый запирающий механизм, почувствовав сильнейшее облегчение.