Лишь только одна мысль занимала упрямую и безрассудную, своевольную и горячую голову Маргариты: сегодня станут давать прощальный концерт. И это будет Моцарт.

Амадей. Апогей. Апогей света, мерцания и чистоты; новое погружение в святую недряную субстанцию колодца, который расширится до размеров салона. Салона, который теперь станет как будто пуст и безлюден, обдуваем всеми ветрами. И растворился в безвремении его многолюдность. И не будет на прозрачных вовсюстенных окнах никаких портьер.

Только полет. Только вольный и чистый, безрассудный, по-птичьему свободный полет. Только воля. Только матушка твоя, Господи, идущая по лазурным волжским волнам — как по четвертой своей обители. Только Моцарт — и вечная, несокрушимая, призрачная красота, что обозрима только с самой высокой, самой заснеженной из жизненных вершин. Только красота.

И не будет в зале никого. Лишь однажды изглоданный восхождением старик пропитым и хриплым голосом выкрикнет: «Я вижу тебя, небо!..»

* * *

Небо буду видеть и я. Буду видеть его, задравши голову, — сквозь колышащуюся, просвеченную насквозь Волгину голубень; видеть — когда заплещет надо мною бездонная морская толща и окажусь я целиком, с отверстыми прозревшими зеницами в светлой невесомости, которая — утроба великого Божьего моря.

* * *

Просто — быть влюбленным в море. Трудно — любить.

Нега любовная — балансировать на стыке моря с небесною светлынью. Счастье — раствориться в глуби невозратности.

В глуби невозвратности = в глубине возвратности. Возвратности без не. Без беса. Без бездны. Но нельзя, совсем нельзя, если внутри твоей головы не перекатываются волны бескрайнего полновселенского мыслехранилища; если сами мысли твои не шныряют блесткими рыбками в пучине космокеана твоего. Я думаю: жаль, что из таких космосов, как из кокосов, редко выжимают довольно белое, добольно никчемушное, сладенькое молоко, оставляя самую суть; самую соль. Соль, которою полон кокосмокеан, но которую ценить не принято, в которую верить — моветон; такая попадет на язык — сплюнут и поморщатся, как если бы ею подло разродился фантик из-под рафаэлло. Чистая морская соль под корочкой, в которую одет кокос. Космос. (А космос — это всего лишь кокос, лишившийся «ко» во имя «моса».)

* * *

Счастье было мне завещано дедом и вложено в старую книгу (полную и вольную волнами!) — где гордые, покинувшие высь и покой, кокосы плывут в свою вечность.

Переводы

Сонет 15

Pablo Neruda SONETO 15 Me gustas cuando callas porque estas como ausente, y me oyes desde lejos, y mi voz no te toca. Parece que los ojos se te hubieran volado y parece que un beso te cerrara la boca. Como todas las cosas estan llenas de mi alma emerges de las cosas, llena del alma mia. Mariposa de sueno, te pareces a mi alma, y te pareces a la palabra melancolia. Me gustas cuando callas y estas como distante. Y estas como quejandote, mariposa en arrullo. Y me oyes desde lejos, y mi voz no te alcanza: dejame que me calle con el silencio tuyo. Dejame que te hable tambien con tu silencio claro como una lampara, simple como un anillo. Eres como la noche, callada y constelada. Tu silencio es de estrella, tan lejano y sencillo. Me gustas cuando callas porque estas como ausente. Distante y dolorosa como si hubieras muerto. Una palabra entonces, una sonrisa bastan. Y estoy alegre, alegre de que no sea cierto. СОНЕТ 15 (Пабло Неруда) перевод с испанского языка Люблю, когда молчишь, как будто исчезая, И далью смотришь, голосом горячим Не ласкана моим. Твой взор полётом льётся, В плен поцелуем рот румяный схвачен. Как всё, моим наполненное духом, Ты здесь, моей душой полна до краю. А я тебя ловлю в созвучьях грусти И бабочке из сна уподобляю. Люблю, когда молчишь, как будто из далёка, В круженье бабочки топя печаль юдоли. Ты там, где голос мой тебя не тронет; Дай мне молчать с твоею тишью боли. Позволь мне говорить с твоим бессловьем, Лампадно-чистым в совершенстве круга. Ты словно ночь — тиха и синезвёздна. Молчишь звездой, как дочерь неба-луга. Люблю, когда молчишь, как будто исчезая, Болезно-далека за смертной дверью. Довольно слова одного, улыбки хватит — Положит счастие конец неверью.

O vento do espírito

Teixeira de Pascoaes Senti passar um vento misterioso, Num torvelinho cósmico e profundo. E me levou nos braços; e ansioso Eu fui; e vi o Espírito do Mundo. Todas as cousas ermas, que irradiam Como um nocturno olhar inconsciente, Luz de lágrima extinta, não sentiam A trágica rajada, que somente Meu coração crispava! Ó vento aéreo! Vento de Exaltação e Profecia! Vento que sopra, em ondas de mistério, E tanto me perturba e extasia! Estranho vento, em fúria, sem tocar Na mais tenrinha flor! E assim agita Todo o meu ser, em chamas, a exalar Luz de Deus, luz de amor, luz infinita! Vento que só encontras resistência Numa invisível sombra… Um arvoredo, Ou bruta pedra, écomo vaga essêcia; E, para ti, eu sou como um penedo. E na minha alma aflita, ódoido vento, Bates, de noite; e um burburinho forte A envolve, arrasta e leva, num momento; E vai de vida em vida e morte em morte.

Ветер мира

(Тейшейра Пашкоайш) перевод с португальского языка