Затем перевел объектив на передовые шебеки. Их действия немного отличались от намеченных первоначально, по нашим планам весь флот противника за редкими исключениями должен был гореть. В данном случае, медленно двигаясь почти вплотную к берегу вдоль центрального причала, они в упор расстреляли из каронад и пулеметов весь левый фланг. При этом матросы забрасывали противника горшками с оливковым маслом, разбавленным самодельным спиртом.

Огненной смеси сделали мало, всего тридцать шесть горшков, да и качество ее было так себе, – не напалм. Сюда бы, конечно, селитры и пальмового масла, да керосина из нефти выгнать, получилась бы штука более интересная. Но ничего, это вопрос будущего, а сейчас, глядя, как разгораются высокие факелы из вражеских кораблей, посчитал, что и эта задумка оказалась вполне приемлемой.

К сожалению, на многих кораблях кроме толпы пиратов присутствовали прикованные на цепь галерники, в том числе и наши братья – православные. Однако мы решили, что с этим ничего не поделаешь, лучше принять мучительную, но быструю смерть, наслаждаясь гибелью врага, чем гнить несколько лет, пока тебя, больного и обессиленного, а потому больше ненужного раба не выбросят на корм акулам.

Двенадцать шебек противника оказались нетронутыми, и на них уже полным ходом хозяйничали наши бойцы. Видно, не было там полноценных команд, была только дежурная вахта, поэтому и захватили их буквально за несколько минут. В подзорную трубу увидел, как в течение десяти – пятнадцати минут из разных районов пригорода к порту стали стекаться маленькие и большие группы вооруженных людей, их было много. Вот первые полторы-две сотни выбежали на дорогу, ведущую к причалам, и вдруг резко остановились, словно бы напоролись на непреодолимую стену. Передние стали спотыкаться и падать, задние напирали и валились на них, но в конце концов, когда дорога была устелена кучей трупов, на которых противнику в прямом смысле слова пришлось топтаться, люди бросились в стороны, остановились и рванули обратно, под прикрытие различных придорожных построек – это оперативно и качественно отработали все восемь корабельных пулеметов.

Береговая территория от моря к городу по всей протяженности бухты поднималась в гору, поэтому текущая ситуация и панорама боя были видны прекрасно. Судя по действиям ударного авангарда, план захвата города выполнялся без проблем.

– Товарищи офицеры! Взгляните, вам будет интересно, – подал подзорную трубу Полищуку. Тот пару минут смотрел на берег и потом передал трубу Кульчицкому, а затем к ней с нетерпением и азартом потянулись руки других ребят.

В момент, когда свежий ветер на гребне волны закинул «Алекто» в тихую бухту, с кораблей противника послышались крики заживо горящих людей и завывания первых мин, которые понеслись в места скопления более чем тысячной банды пиратов. Наблюдать за пылающими кораблями противника, взрывами и месивом из камней взорванных зданий и человеческих тел стало некогда: от торгового причала отошли купеческие суда, два из них (двухмачтовые шебеки) уже стремительно неслись к выходу из бухты.

– Марсовые! Кроме стакселей! Убрать все паруса! На ванты, марш! – Мое молодое тело ощутило прилив адреналина и возжелало боя, рука непроизвольно схватилась за эфес шпаги. – Рулевой! Три румба лево руля! Правый борт! Новиков! Ну-ка пусть бомбардиры докажут, что я недаром присвоил тебе звание сержанта!

– Еще полрумба влево, – услышал крик Новикова из люка пушечной палубы, а рулевой, не дожидаясь попугайной команды, тут же выставил курс. – Первое, второе, третье орудия! Винт на нулевой отметке, прямая наводка! За Богородицу!.. Огонь!

Корабль слегка вздрогнул и выплюнул три клуба дыма. Два снаряда из трех тюкнули в носовую часть борта ближнего противника, сделали два аккуратных отверстия и взорвались внутри трюма. При этом внешне шебеку не разворотило, только бушприт задрало вверх, а фок-мачта вообще рухнула на левый борт, удерживаясь только на обвисшем такелаже. Весла безвольно плюхнулись в воду, и шебека стала неуправляемой, значит, результат был прекрасным. Впрочем, каким он мог быть при ведении огня на спокойной воде, на дистанции всего триста ярдов?

Портики второй вражеской шебеки открыли, но для ведения огня по моему кораблю ей нужно было довернуть, при этом она попадала под залп только что влетевшего в бухту флейта капитана Кривошапко.

– Братцы бомбардиры, – опять раздался голос нашего главного артиллериста, – четвертое, пятое, шестое и седьмое орудия! Три деления винта вверх!

– Сержант Новиков! – перебил его, склонившись к люку. – Дай ему одним снарядом перед носом!

– Седьмое орудие! Огонь! – тут же раздалась команда. Прозвучал одиночный выстрел, снаряд взорвался ярдов через сто точно по курсу противника.

Что ж, купец поступил правильно: изо всей силы стал табанить веслами правого борта и выполнил крутой разворот, а его марсовые, которые только что резво поднимали паруса, точно так же резво стали их сворачивать.

Тем временем в бухту друг за дружкой входили наши богини, а на горизонте стали явно видны такие же изумрудные паруса еще четырех шхун. Это охладило пыл всех купцов, пытавшихся сбежать от ужасов смертного боя, и заставило их повернуть обратно к причалу.

– Арсен, – обернулся к Кульчицкому, – запоминай: команда рулевому – курс к кораблю лейтенанта Власьева. Швартуемся к нему правым бортом. Боцману – подготовить швартовы. Марсовым – быть готовыми убрать стаксели. Повтори.

Убедившись, что суть команд и их порядок усвоены, разрешил: «Действуй!»

Вообще, швартоваться на шебеке или идти на абордаж за счет ее развернутых бортов очень удобно. Вот и нам было удобно, даже дополнительный трап для перехода с борта на борт не понадобился. Остальные флейты и шхуны будут делать, как я, то есть швартоваться к нашим или захваченным шебекам противника.

– Сир! – Подняв в приветствии руку к виску, ко мне подскочил чумазый лейтенант Власьев. На его лице выделялись только белые зубы и блестящие белки глаз. От халата и чалмы он избавился, а в камзоле и треуголке выглядел как обычный европейский шкипер, правда, внешне слишком молодой. Впрочем, выглядел он, как и все остальные мои солдаты, матросы, сержанты и офицеры.

– Доложи обстановку!

– Сир! Авангард эскадры в составе четырех кораблей успешно высадил ударно-штурмовую группу десанта под командой капитана Ангелова. К настоящему времени захвачены городские ворота, центральная стена и все три морские артиллерийские башни. Наши в городе. – Он кивнул на крепость, на которой развевались на башнях белые флажки, и продолжил: – Тридцать один военный корабль противника расстреляли прямо на причале в упор и подожгли горшками с зажигательной смесью. Затем командами кораблей авангарда при поддержке десанта захватили без повреждений двенадцать пиратских военных кораблей. А этих троих, – он показал на красавцев, пришвартованных за кормой, и широко улыбнулся, – взял на абордаж лично, собственной командой!

– Ладно-ладно! Не хвастайся! Лучше скажи, сколько на них было людей, кроме рабов-галерников?

– По девять человек, сир, – уже менее задорно ответил лейтенант.

– Не тушуйся, капитан, ты все равно молодец!

– Вы оговорились, сир, мне присвоено звание лейтенанта.

– Ты же знаешь, Паша, в подобных вопросах твой князь не ошибается.

Глядя на этого мальчишку, решил для себя, что если он в течение десяти месяцев – времени подготовки офицеров и команд – не запорет никакого косяка, быть ему командиром группы из восьми кораблей первой Южно-Африканской эскадры.

– Я вас не подведу, сир!

– Помни, Паша, я рассчитываю на тебя. А теперь доложи о потерях.

– У нас трое убитых – марсовый матрос с корабля номер три Кашка Василий и двое рядовых десантно-штурмового батальона Алеша Лучик и Илья Векшин. Ранено двенадцать человек, из них серьезно трое, но лекарь сказал, что двоим нужна помощь доктора Янкова, тогда выживут.

При этих словах я стал оглядываться, разыскивая доктора, который вместе со Степаном Жуком находился на моем корабле, но тот уже и сам знал, куда ему бежать и что делать.