Схему, показывающую расположение подходов к морским башням, казарме городской стражи и дворцу паши, а также улочки и переулки с домами наиболее значимых людей города изучил каждый офицер и сержант, ситуативные задачи были поставлены не только командирам взводов, но и командирам отделений, а в авангардной группе даже некоторым капральствам. Каждый знал, что ему делать, и когда группу Данко впустили в ворота города, оставшийся исполнять обязанности командира лейтенант Козельский начал отсчет от одного до пятисот. Предполагалось, что путь от крепостных ворот до центрального входа во дворец займет по времени минут восемь-девять. Пока Козельский считал, бойцы вязали друг другу на левую руку белые повязки и разворачивали принесенные с собой рулоны и упаковки.

– …Пятьсот. Начали, – тихо закончил лейтенант счет и вместе с сержантом Наливайко и прапорщиком Карнаухом они разошлись в стороны, затем не спеша направились к воротам. Там рядом с шестью стражниками стояли еще три каких-то ротозея, но это уже не имело никакого значения.

Старший стражник что-то спросил, они его не поняли, но утвердительно закивали головами и полезли за пазухи: на свет появились револьверы с навинченными глушителями в каждой руке. Раздалось девять хлопков, стреляли буквально в упор, и девять тел свалились за какие-то три секунды, никто даже пикнуть не успел.

Прочие бойцы быстро набрасывали на плечи бандольеро, на поясах застегивали патронташи, хватали винтовки и занимали свои места. Стрелки устремились в ворота следом за командирами; расчеты батареи стали срывать с ящиков крышки, вытаскивать и устанавливать минометы, а пулеметчики развернули две «мясорубки» и потащили к только что присмотренным позициям, перекрывающим кинжальным огнем сектора обстрела от ворот до дороги.

Когда бойцы вломились в привратный крепостной переход, лейтенант и оба сержанта уже выскочили из двери караулки. В ней остались навечно двенадцать человек то ли отдыхающей, то ли гуляющей смены и их начальник.

– Пошли, пошли, не теряем темпа. Задачи свои знаете, вперед! – Козельский бросился на ступеньки, ведущие на стены, а за ним устремился весь его второй взвод.

Прапорщик Карнаух, командир отряда метких стрелков, или снайперов, как их назвал князь, быстро перезарядил револьверы, спрятал их в наплечную гарнитуру и забрал у подбежавшего бойца свою винтовку.

– Зоркие соколы! – созвал он отряд. – Сегодня работаем в команде, с улицы контролируем стены. Вторые номера, смотреть за нашими спинами! И гильзы, гильзы не терять! За мной!

Они выбежали и рассыпались по улице, распугивая местных некомбатантов, потом перенесли внимание на стены крепости, где наши воины ломились на центральную надвратную и обе орудийные башни, контролирующие вход в залив из океана. А третий взвод лейтенанта Пугача с двумя приданными пулеметами к этому времени добежал до конца стены, где находились оба входа в двухэтажную казарму гарнизона. Бойцы скинули наземь баулы, в которых оказался самый обычный песок, и быстро соорудили простейший бастион. Таким образом они заблокировали до подхода наших основных сил все возможные действия гарнизона.

С начала атаки прошло не более трех минут, и вот в городе раздались первые выстрелы.

Командир группы кораблей лейтенант Павел Власьев (шебеки не имели названий и именовались порядковыми цифрами от единицы до четырех) проводил взглядом нагруженных, как мулы, бойцов ударно-штурмового батальона капитана Ангелова и с облегчением вздохнул: операция протекала именно так, как было запланировано и предусмотрено в штабе. Впрочем, он, как и все лыцари, настолько поверил в воинский талант и удачливость их князя, что даже мысли не допускал о каких-либо недочетах. Судя по лекциям, которые постоянно читал князь Михаил, а не доверять им Павел не имел права, возникающее в душе сомнение являлось очень важным фактом бытия.

Да, да! Грызанул его только что маленький червячок сомнения по отношению к собственным воинским умениям и способностям.

«Ведь это мой самый первый серьезный бой. И не такой бой, какой случился однажды в стычке с копчеными, где двоих точно зарубил, а двоих, похоже, только ранил. Князь говорил, что сегодняшний бой, когда я поведу за собой свою команду и команду еще трех кораблей, будет главным экзаменом жизни, он даст ответ, имею ли право управлять людьми, имею ли адмиральское будущее… Да нет, черт возьми, имею! Имею!»

В это время возле корабля стала собираться немалая толпа мужиков с настоящими разбойничьими рожами. Один другому что-то доказывал и тыкал пальцем в борт, видимо, проходил процесс опознания. При этом их крики привлекли около двух сотен посторонних зевак и около сотни бездельников с соседних больших кораблей. «Опознали, не опознали, – мне наплевать. А то, что вы так замечательно столпились, прекрасно, даже нарочно не придумаешь. Весь мой правый борт заряжен картечью».

Он посмотрел наверх, в сторону крепостных ворот, там наконец Данко с небольшой группой ребят запустили в город. Что ж, не все вошли, и ладно, такой план тоже предусматривался. Все, начался отсчет.

– Сашка! – Власьев негромко позвал мальчишку лет четырнадцати, полноправного марсового матроса и дворянина княжества Славия, – подтяни фал с вымпелом «Абордаж», подними его вверх до упора. И передай сейчас сержанту Гудиме, что как только услышат выстрел, пускай сразу же открывают порты и шмаляют из всех стволов.

– Хорошо, брат!

– Братом я тебе дома буду! А здесь – командир! Выполняй!

– Есть, командир!

Как только вымпел дополз до верхней точки грот-мачты, три шебеки, которые дрейфовали на рейде вроде бы в ожидании мытаря, резко зашевелили веслами, игнорируя прибывшую шлюпку того же мытаря и его крики, выстроились в ломаную линию и стали подходить ближе к центральному причалу. Метрах в тридцати от стоянок боевых кораблей они повернули на девяносто градусов и не спеша пошли вдоль пирса.

«Интересно, где наши основные силы, на подходе или еще нет?» – подумал он и поднял подзорную трубу. Изумрудные паруса при такой погоде увидеть сложно, если только знать, что они есть. Есть! Два пятнышка мелькнули! Сейчас корабли делают узлов семнадцать, значит, через полчаса будут у входа в бухту, как по расписанию. Теперь Павел даже не сомневался, что к этому времени все три башни будут успешно захвачены, и на них затрепещут наши сигнальные флажки.

Он повернулся и посмотрел в конец центрального пирса, куда направились его шебеки. Там аккуратными рядочками, почти борт к борту, были пришвартованы группы боевых кораблей морских разбойников. И вот, как только борт нашей крайней сравнялся с кормой самого первого корабля противника, портики всех орудийных стволов его группы кораблей стали открываться.

«Начали!» – решил лейтенант Власьев, выхватил револьвер и с высоты квартердека выстрелил в того самого пирата, который громче всех возмущался и кричал.

Чайные клиперы девятнадцатого века считались самыми быстроходными парусными судами всех времен. При курсе «полный бакштаг», наиболее скоростном из всех возможных, могли оседлать волну и свободно набрать двадцать узлов хода. К сожалению, подобная курсовая случайность происходила нечасто, поэтому, например, путь от Шанхая до Лондона они преодолевали за восемьдесят – девяносто дней, то есть средний ход получался не более восьми с половиной-девяти узлов.

Однако хочу отдать должное научной мысли и практической смекалке голландских мастеров, создателей флейта, предшественника американо-британского клипера. Все наши пять богинь: моя «Алекто», «Тисифона» под командой капитана Дуги, «Киприда» капитана Резина, «Паллада» капитана Чебота и «Селена» капитана Кривошапко сейчас неслись к Агадирскому заливу со скоростью в семнадцать с половиной узлов. Шхуны безнадежно отстали, но это было не страшно, они шли третьим эшелоном, и у них была собственная задача – захват базара и складов. Тем более что к этому времени данные объекты должны были быть блокированы.

Авангард уже начал работать. Звуков выстрелов слышно не было, но дымы залпов различались даже невооруженным глазом. Подняв подзорную трубу, увидел на всех трех орудийных морских башнях трепещущие на ветру белые флажки, значит, главная городская стена – в наших руках.