— Что скрывать, партия создана с помощью административного ресурса, как КПСС. Но в КПСС никто не заботился о том, чтобы партия побеждала, — не было конкурентов. Люди рассчитывают так: Кремль и губернаторы все за нас сделают. Это действительно так: делают Кремль и губернаторы. Партия — полурожденная, она должна отбросить пуповину и отделиться от бюрократии! Нельзя же все время на искусственном дыхании, под капельницей. Отнеситесь как к работе в фирме. Если в вас вложили — дайте прибыль! Интеллектуальная жизнь в партии равняется нулю...

Тем не менее в 1999 году «Единство» получило почти четверть всех голосов — только потому, что избиратели считали этот блок путинским. Владимир Путин публично заявил, что он сам проголосует за своего друга Шойгу и за «Единство». Но дело было не только в этом.

Многие голосовали просто за новых людей, потому что старые — причем все! — надоели. У старых ничего не вышло, пусть другие попробуют...

Предвыборный блок «Единство» был создан для того, чтобы помешать Примакову победить на выборах. Если бы его партия оказалась сильнейшей, он превратился бы в мощную силу, противостоящую Путину. «Единство» раскручивалось как партия Путина. Избирателям объясняли — эта партия нужна для поддержки Владимира Владимировича, они вместе сумеют что-то сделать.

Многие избиратели охотно откликнулись на призыв голосовать за «молодых, энергичных, грамотных». Это был лозунг Союза правых сил, но он помог и Путину тоже. К власти должны были прийти новые люди, которые, в представлении многих наших сограждан, лучше знают, как устроен современный мир и как надо действовать. Чиновники, оставшиеся «со старого времени», уже исчерпали свой ресурс.

Всеобщая жажда обновления помогла Путину. Это был выбор между старым и новым поколениями.

«Единство» поддержали и те, кто — не будь этого блока — отдали бы голоса за самые разные партии, в том числе и за компартию, и за Жириновского. Это люди, которые тосковали по сильной личности и увидели ее в Путине.

Руководители блока «Единство» в ночь с 19-го на 20 декабря, когда стали известны первые итоги голосования, собрались на даче Шойгу в неформальной обстановке. Атмосфера была праздничная. Приехали министр внутренних дел Владимир Рушайло, глава правительства Путин. Они поздравляли друг друга. Чуть позже появились руководитель президентской администрации Александр Волошин и его заместитель Игорь Шабдурасулов, который занимался всеми избирательными делами. Очень скоро их дороги разойдутся. Шабдурасулов, еще по работе на первом телевизионном канале связанный с Березовским, уйдет из администрации...

Радостный Шойгу предложил спеть «Работа у нас такая, забота у нас простая, жила бы страна родная, и нету других забот...». Вместе с руководителями победившего блока пел и Путин. Собственно говоря, он и стал главным победителем на декабрьских выборах в Государственную думу.

Впрочем, был еще один очень важный итог волеизъявления граждан Российской Федерации. Впервые большинство избирателей поддержали нынешний строй в России, антинародный режим, как любят говорить Зюганов со товарищи.

Конечно, существовала масса различий между блоком «Отечество — Вся Россия», блоком «Единство», Союзом правых сил и «Яблоком». Но те, кто голосовал за эти партии, — а они все вместе получили большинство мандатов в Думе, — поддержали существующий в России политический и экономический строй. То есть люди наконец оценили демократию и рыночную экономику.

Избиратели не поддержали ни движение прокурора Илюхина и генерала Макашова, ни сталинский блок Ампилова, ни ленинградского большевика Тюлькина и его бригаду. Все эти радикальные партии, даже вместе взятые, не собрали и 5 процентов голосов. Это означает, что общество отвергло национально-социалистическую идеологию. А то ведь за несколько месяцев до выборов казалось, что генерал Макашов или краснодарский губернатор Кондратенко и в самом деле выражают настроения широких масс...

Провал этих людей — сильный удар по коммунистам. Они, как известно, собирались войти в Государственную думу тремя колоннами. Не вышло.

Выборы вообще развеяли миф о том, что наше общество полевело, покраснело, что люди верят только коммунистам и их союзникам. КПРФ лишилась возможности определять решения Государственной думы. То есть принимать или отвергать законы, влиять на бюджет, одобрять или не одобрять кандидатуру главы правительства.

Вообще-то коммунисты и в прошлой Думе делали то, что хотело правительство: и бюджет принимали, и премьеров одобряли. Но всякий раз за голоса коммунистов приходилось дорого платить. Фракция КПРФ заставляла правительство раздувать бюджет, тратить деньги, которых в казне нет. И это разоряло страну и ее граждан. Теперь появилась возможность жить по средствам, проводить нормальную политику и вновь приступить к экономическим реформам.

В связи с этим был весьма важен приход в Думу молодых политиков из Союза правых сил. Голосовала за правых прежде всего молодежь. Это свидетельствовало о том, что молодое поколение уже выросло с новыми представлениями о жизни. Для них свободная рыночная экономика — вещь естественная и необходимая. И разговоры, которые велись после августовского кризиса 1998 года о том, что либеральные идеи мертвы, что они не подходят для,Рос-сии, что народ их не принимает, выборами были опровергнуты.

Поражение демократических сил на думских выборах в декабре 1995 года заставило Ельцина еще раз вступить в борьбу за президентское кресло. Выборы в декабре 1999 года дали ему повод покинуть Кремль.

Но еще до выборов положение самого Бориса Николаевича изменилось. Совсем недавно чуть ли не все считали своим долгом продемонстрировать пренебрежение к Ельцину, походя пнуть президента. Его называли жалким человеком, который ничем не управляет, которого никто не уважает. Но в последние месяцы на Ельцина перестали нападать. Стихли и разговоры о том, что сам он давно ничего не решает и пляшет под дудочку своих советчиков.

Люди, близко соприкасавшиеся с ним в последние месяцы работы в Кремле, уверяют, что, хотя он выглядел больным стариком, его политический инстинкт, властность и умение маневрировать сохранились полностью.

Его последний проект под названием «Путин» удался. И Борис Николаевич, казалось, непоколебимо сидит на пирамиде власти, которой все спешат присягнуть на верность. Но где-то в октябре он решил для себя, что уйдет. Его помощники заметили, что он как-то вдруг успокоился.

Владимир Путин на посту премьер-министра был сверхлоялен, все согласовывал, не позволял себе ни намека, ни шага, которые бы кого-то в президентском окружении смутили. В своем телеобращении Ельцин, оценивая нового главу правительства, веско произнес:

— Я в нем уверен.

Ельцин уверяет, что первый разговор с Путиным о передаче власти у них состоялся 14 декабря, еще до выборов в Государственную думу. Ельцин сказал премьер-министру, что принял решение уйти досрочно: Путин становится исполняющим обязанности президента и в этом качестве участвует в выборах.

Владимир Владимирович, по словам Ельцина, не спешил с ответом. Борис Николаевич добавил, что намерен уйти до Нового года.

— Думаю, я не готов к этому решению, Борис Николаевич, — ответил Путин. — Понимаете, это доводьно трудная судьба.

— Я тоже когда-то хотел совсем иначе прожить свою жизнь, — ответил Ельцин. — Не знал, что так получится. Но пришлось... Пришлось выбирать. Теперь вам надо выбирать.

Путин продолжал:

— Вы очень нужны России. Вы мне очень помогаете. Очень важно, что мы с вами работаем вместе. Может, лучше уйти в срок?

Но Ельцин своих решений не менял.

— Ну так как? — настаивал он. — Вы мне не ответили.

— Я согласен, Борис Николаевич.

И Путин, и Ельцин потом порознь описывали этот разговор. Похоже, они упустили один важный момент, который 5не мог не обсуждаться: некие обязательства, которые Путин берет на себя. И речь должна была идти не только о личной судьбе Бориса Николаевича, семьи и некоторых фигур его окружения. Они должны были обговорить те ключевые направления политики, которые Путин возьмется продолжать. Но эту важнейшую часть разговора оба участника судьбоносной беседы в Кремле нам не пересказали.