Похоже на правду: начальства в России всегда смертельно боялись. Председатель Совета Федерации Егор Строев хотя от своих слов и не отрекся, но поспешил исправиться и сказал, что «в верхней палате бунта на корабле не будет». А Ельцин великодушно согласился считать интервью «недоразумением».

И все же Борис Николаевич в те месяцы явно нервничал.

9 октября, в субботу, его госпитализировали с диагнозом «грипп», а в понедельник рано утром уже выписали. Конечно, врачи не любят, когда больные залеживаются. Это вроде как их плохо лечат. И пожилых людей неохотно кладут в больницу, потому что лечить их трудно. Но в данном случае навряд ли Центральная клиническая больница управления делами президента спешила избавиться от своего главного пациента...

В возрасте Бориса Николаевича при гриппе провести на постельном режиме меньше недели — непростительное легкомыслие. Остаться в больнице было бы разумнее, но Ельцин потребовал его отпустить.

Создалось впечатление, что Борис Николаевич поспешил выписаться, дабы не подумали, что он уже совсем не участвует в политической жизни страны.

Последние четыре года Ельцин часто болел. Любая его болезнь, даже просто посещение медицинского учреждения, вызывали в стране раздражение и подозрения. Борис Николаевич в конце концов стал чувствовать себя неуверенно, боялся показаться слабым и немощным.

Общество возмущалось больным президентом, как суровый работодатель — хилым и нерадивым подчиненным, который постоянно хворает. Всякий раз, когда Ельцин попадал в больницу, от него требовали немедленно подать в отставку или на худой конец передать полномочия премьер-министру.

Ельцин явно опасался провести в больнице лишний день, что едва ли шло на пользу его здоровью. Борис Николаевич испытывал неодолимое желание доказать всем и вся, что он полон сил. Пошли разговоры о том, что и Путин пришел не надолго, что и он нервничает, торопится себя показать. Боится то ли не успеть, то ли не угодить. Потом все это оказалось слухами, хотя Путин действительно должен был доказать свою способность сменить Ельцина.

Решительность и твердость Путина в новой чеченской кампании более всего завоевали ему симпатии. Недаром тогдашний министр внутренних дел Владимир Рушайло, прилетев в Чечню, поднял тост за Путина и сказал, что военная победа в Чечне будет вкладом в предвыборную кампанию Владимира Владимировича.

В Путине увидели молодого и уверенного в себе человека, который не только еще ничем не опорочен, но и не боится взять на себя ответственность. Он продемонстрировал те качества, которые люди хотели видеть в руководителе страны, по которым соскучились, — решительность и твердость. Вторая война в Чечне была воспринята как свидетельство восстановления былой мощи государства и единения общества, хотя бы на почве противостояния общему врагу.

Это привело к неожиданному эффекту: социологи зафиксировали ожидание позитивных перемен в стране. Хотя реальные сдвиги в экономике не происходили, люди стали более оптимистично смотреть на происходящее. Путин предстал как сильная фигура, которую надо поддержать.

Первыми эти настроения почувствовали местные начальники, которые всегда стараются оказаться в лагере победителя.

В сентябре тридцать девять губернаторов вдруг заявили о своем желании повлиять на исход избирательной борьбы. Им не нравились те, кто уже баллотировался в парламент. Они твердили, чтобы хотят видеть в Думе честных и ответственных народных избранников. Обращение подписали настолько разные люди (курский губернатор Александр Руцкой, екатеринбургский — Эдуард Россель, приморский — Евгений Наздратенко), что было совершенно невозможно понять, что способно их объединить, кроме желания не остаться в стороне от большой игры.

Такого рода губернаторский блок вроде бы пытался сколотить Борис Березовский в надежде создать базу для поддержки Александра Лебедя. Потом такой же блок собирали под Сергея Степашина. Но теперь за дело взялась президентская администрация — с задачей отобрать как можно больше голосов у Примакова и Лужкова, которые сформировали предвыборный блок «Отечество — Вся Россия».

В Кремле пустили в ход последний сухой патрон — министра по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий Сергея Кужугетовича Шойгу, далекого от политических игр и потому ничем себя не скомпрометировавшего. Ему Ельцин присвоил звание Героя Российской Федерации и попросил без отрыва от работы возглавить новый предвыборный блок «Единство» (он же «Медведь»).

Шойгу пережил семерых премьер-министров. Он единственный министр, сохранивший должность со времени первого кабинета Ивана Силаева.

Сергей Кужугетович десять лет был строителем в родном Красноярском крае, в перестроечные годы возглавил трест «Абаканва-гонстрой». В 1988 году его сделали вторым секретарем Абаканского горкома, а через год — инспектором Красноярского крайкома партии. Считается, что ему покровительствовал тогдашний первый секретарь крайкома Олег Семенович Шенин.

Летом 1990-го Горбачев перевел понравившегося ему Шенина в Москву членом политбюро и секретарем ЦК КПСС, не ведая, что Олег Семенович через год активно поддержит ГКЧП.

Шенин, надо полагать, поспособствовал переводу Сергея Шойгу в столицу. В Москве Шойгу появился в 1990 году в роли заместителя председателя российского Комитета по делам строительства и архитектуры. Это было время, когда строитель Ельцин опекал свою отрасль и быстро приметил толкового и работоспособного молодого человека.

Шойгу учился в Красноярске, а работал в Кызыле и Абакане. В этих местах формируется крепкий характер. А Шойгу еще и увлекался тем, что ездил с добровольческими отрядами в районы стихийных бедствий.

Летом 1991 года он увлек Ельцина идеей создать Российский корпус спасателей. Это была бы первая военизированная организация, подконтрольная не Горбачеву, а российскому правительству. 19 августа, когда начался путч, Ельцин образовал Государственный комитет по чрезвычайным ситуациям и поставил во главе Шойгу, которому после путча подчинили еще и систему гражданской обороны. Теперь уже Ельцин имел в своем распоряжении настоящее силовое ведомство с солдатами и оружием. Но к счастью, в таком качестве помощь Шойгу Борису Николаевичу не понадобилась.

Сергей Кужугетович сам создал себе ведомство — сначала госкомитет, а затем полноценное министерство по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий.

В октябрьские дни 1993-го, когда казалось, что мятежники могут взять власть в Москве, Гайдар позвонил Сергею Шойгу и попросил подготовить к выдаче тысячу автоматов с боезапасом со складов гражданской обороны. И снова оружие не понадобилось.

Шойгу всегда благоразумно избегал политики. В 1993-м его включили было в избирательный список партии «Выбор России», но Шойгу уклонился от такой чести. Он попал и в оргкомитет черномырдинской партии «Наш дом — Россия», но опять-таки политиком не стал. Осенью 1999 года Шойгу не устоял перед искушением. После выборов — в благодарность за поддержку — Путин произведет его в вице-премьеры, правда ненадолго...

Губернаторы обеспечили блок «Единство» своими людьми. Чем ближе к выборам, тем больше местных начальников присягали на верность Путину и обещали поддержать «Единство». Это был избирательный блок, фактически не имевший никакой программы. За исключением первой тройки лидеров (министр Сергей Шойгу, борец Александр Карелин и милицейский генерал Александр Гуров), избирательный список состоял из никому не известной провинциальной номенклатуры средней руки.

Потом для «Единства» создали региональную структуру, объединили с лужковским «Отечеством» в новую партию «Единая Россия», но, судя по всему, настоящая партия так и не получилась. В феврале 2002 года заместитель главы президентской администрации Владислав Сурков на встрече с активистами «Единства» высказался совершенно откровенно: