– Подготовьте для царевича и царевны лучшие покои.

Кажется, ни о ком больше он думать не мог. Я не выдержала:

– Государь, а остальные пленники? Нужно освободить и их.

Царь отдал приказ. Я с облегчением вздохнула. Кажется, все плохое закончилось. Вскоре в зал ввели Настасью Вахромеевну, Флору, чуть позже – Алекса, наших бояр и служанок. Но вот Кощея среди них не было. Я повернулась к царю:

– А где же мой муж?

Царь мгновенно нахмурился. Отправил на поиски стражу. Вскоре слуги вернулись:

– В замке князя нет. Никто не знает, куда его отвезли.

Сердце будто сжали ледяной рукой. Я уже не слушала, как Салтан меня утешает и обещает отыскать моего супруга.

Федор

Не успев очухаться, мы оказались в плену. При виде гарцующей на коне бывшей служанки кулаки так и чесались. Хотелось свернуть ей шею, как куренку. Но приходилось сдерживать свою ярость.

Девка с таким высокомерием и презрением оглядела Олену, что стоявший рядом Алекс дернулся. Я положил руку ему на плечо:

– Уймись. Сейчас ничего не изменишь…

Заметив, как вздрогнул Алекс и с удивлением уставился на меня, мгновенно заткнулся. Фу, черт, чуть себя не выдал. Продолжил бы свою речь – вызвал бы явный интерес: некоторые слова и фразы парень привык слышать, пока был моим телохранителем.

Настасья Вахромеевна, кажется, поняла, в каком я затруднении, и поспешила вмешаться. Она зашептала:

– Алекс, не спеши погибнуть бессмысленно. Этим ты ее не спасешь. Надеюсь, выберемся.

Вскоре нас доставили в терем, разместили по комнатам. Я заметил, что бояр погнали кудато в подвал, но женщин, среди которых вполне естественно оказался и я, устроили болееменее пристойно. Не пятизвездочный отель, белья на постелях и того нет, лишь сено и тряпки поверх. Но хоть тепло и сухо. Я готов был и к худшему. К тому же мне не привыкать, всякого навидался.

Олена, после того как ее разлучили с Алексом, совсем упала духом. Настасья Вахромеевна старалась ее подбодрить:

– Ничего, узнает царьбатюшка, как его «доченька» гостей привечает, устроит разгон.

Я хмыкнул:

– Боюсь, батюшка уже давно не при делах, – и развалился на постели.

Настасья устроилась рядом, положив голову на мое плечо.

– А мне и не важно, был бы ты… – она запнулась, – была бы ты вместе со мной, Флорушка.

Я быстро взглянул на боярышню: не заметила ли оговорки? Но той не было никакого дела до нас.

Время тянулось однообразно и тягостно. Что с нами собирается сделать самозванка и чем закончится наше заточение? Настасья Вахромеевна в одном была уверена точно: когда о происшествии узнает ее супруг Горыныч, бывшей служанке останется жить всего ничего, будь она хоть о трех головах. Красавица трактирщица сидела со мной рядом и шептала:

– Феденька, любимый, когда же мы понастоящему будем вместе?

Я косил глазами на Олену, но девчонка замкнулась в себе и почти не обращала внимания на окружающих. Оживала лишь, если разговор заходил об ее ненаглядном Алексе. Однажды я чуть не выдал себя вновь. Както от скуки затянул любимое:

Гляжу я на небо и мыслям внимаю:

«Зачем я не сокол, зачем не летаю?..»

Реакция Олены удивила. Она вскочила и уставилась на меня:

– Флора, откуда ты знаешь эту песню? Ее часто поет Алекс, особенно с тех пор, как не стало боярина Федора.

Мы с Настасьюшкой даже перестали дышать. Но нашелся я быстро:

– Да от Алекса и слыхала. Уж очень слова мне понравились.

Боярышня вздохнула:

– У него все песни необычные.

Я мысленно обругал себя: женское обличье стало плохо действовать на умственные способности. Допускаю прокол за проколом. И может, все же следовало открыться моему телохранителю?

Дни заключения сдружили нас с Оленой. Мы с Настасьей взяли боярышню под свой патронаж. Девчонка все переживала об Алексе, брате и Свеге. Мне тоже не были безразличны их судьбы. Да и наши, честно сказать, весьма волновали. Я даже стал обдумывать план побега: бабы мы с Настасьюшкой нехилые, может, прорвемся? Однако сам себя осадил: в коридорто, пожалуй, и вырвемся, а что дальше? Терем забором окружен, охраны полно, как я заметил, пока сюда вели. Во дворе и повяжут. Так что надо ждать какогото более подходящего случая. В который уж раз помянул своего бесенка: куда он вечно пропадает, когда нужен? Надеюсь, при первой возможности появится и поможет. Да и Любка на воле. Не в ее характере бросать друзей в беде. Глядишь, чтонибудь да и придумает.

Ночи сменяли дни, но ничего не менялось. Я маялся от скуки и бесился от невозможности чтото изменить. Почемуто вдруг вспомнил Сеню. Это он втравил меня в эту сказочную историю. А где теперь сам? Не рассчитал сил и лежит в земле сырой. Хотя даже и не в земле, а в долбаном замке свихнувшегося Коляна. Да я и сам хорош. Размечтался получить все на халяву: белочку с золотыми орешками, витязей морских в качестве охранников да невесту с месяцем под косой. Но ни в жизни, ни в сказках ничего просто так не бывает. Чтобы жить красиво, надо для этого чтото сделать. Вспомнил я ласковым словом и Карлушу. При этом меня аж затрясло от злости. Ну, дорогой, дождусь ли минуты, когда полностью с тобой рассчитаюсь? Доберусь – небо с овчинку покажется.

Вырвал меня из нерадостных воспоминаний голос Настасьи Вахромеевны:

– Очнись, что с тобой?

– Да так, задумался, что с нами будет.

И вздохнул про себя: хороша Настасьюшка, словно лебедь белокрылая. Так почему же сердце мое стремится к Любке, теперь уж и чужой жене? Хотя подумаешь – жена! Была чужая, станет моя, только бы выбраться из этого места.

В один из дней, не успев встать с кровати, Олена заявила, что видела странный сон: мы все старательно лезли на крутую гору к стоящему на вершине мужчине. Ни на кого из знакомых он похож не был, но манил нас рукой. Боярышня без конца твердила:

– Сегодня чтото случится, чтото произойдет.

И правда произошло.

После обеда заглянул стражник и попросил боярышню Олену пойти с ним. Девчонка бросила на нас испуганный взгляд.

Я подбодрил:

– Не бойся. Все будет хорошо. Ты же сама говорила.

Она благодарно улыбнулась и вышла. Настасья Вахромеевна обняла меня за шею:

– Наконецто чтото меняется. Вот только к добру или к худу?

– Надеюсь, к добру.

Сказал и тут же почувствовал прикосновение к щеке пушистого тельца:

«Хозяин, не горюй. Я тебя отыскал».

Я обрадовался: и впрямь Оленин сон начал действовать! Но для острастки проворчал мысленно:

«Чтото искал слишком долго».

«Прости, хозяин, Чуфик попал в капкан».

«В какой еще капкан? Здесь что, на зверей охотятся?»

«Крысы в тереме развелись, вот на них капканов и наставили. Я не знал, что это за штука, сунул ногу, а потом ходить не мог».

«И как сейчас твоя нога?»

«Прошла. Но я о другом рассказать спешил. Подслушал разговор царя с Любкой. Салтан отправил слуг за Оленой, вот я за ними и проскочил».

Я аж подпрыгнул от радости при таком известии:

– Ай да Любка! Не зря на воле осталась.

Настасья Вахромеевна про Чуфика знала, но наш мысленный диалог, разумеется, слышать не могла.

– И что там? – поинтересовалась она.

– Любка рассказала Салтану про самозванку и про его родных детей, царь захотел увидеть Савву с Оленой. Пока не все ясно, но скорее всего – вести добрые.

Так и вышло. Спустя немного времени смущенный охранник сообщил нам, что царь ожидает боярышень. Двое воинов с почтением сопроводили нас и ввели в большой зал. В глубине стояли люди. Среди них я разглядел Любку и облегченно вздохнул: слава богу, живаздорова. И только потом обратил внимание на остальных.

В центре зала на чемто, напоминающем низенький диван, восседал царь. По одну руку от него расположилась Олена, по другую – Савва. Вид у всех троих был довольный и счастливый.

Свег стоял рядом с Любкой и чтото ей тихо говорил. Смотрел он при этом на нее с необыкновенной нежностью и обожанием. Меня затрясло от ревности. Про этогото конкурента уже и забыл!