– Он других женщин, кроме меня, и не замечает! Государь любит меня одну!

Я разозлилась.

– Олена – слишком лакомый кусочек. Вряд ли найдется мужик, который устоит перед подобной красотой. А наши с тобой привыкли получать все и сразу.

Собеседница взглянула на меня с интересом:

– Ты и своего подозреваешь?

Я пожала плечами:

– Почему нет? Он что, не мужчина?

Кажется, я выбрала верный тон. Схожесть наших судеб повлияла на самозванку благоприятно, она както сразу подобрела по отношению ко мне.

Я добавила:

– Чтобы не оказаться дурами, надо быть в курсе событий.

Глаза девицы странно блеснули. Очевидно, она тоже понимала, что в подлунном мире нет ничего вечного, тем более – вечной любви. Самозванка дернула меня за рукав:

– Подруга, обещаю: я не я буду, если до завтрашнего дня не узнаю, у Чахлика ли Олена. А уж если здесь ее нет – ищи у своего.

На сердце стало погано: и от подозрений, и от того, что записалась в подруги к девице, которая еще недавно чуть не погубила моих друзей. Но ничего не поделаешь.

– А как я узнаю ответ?

– Если на дерево будет привязан платок, значит, Чахлик к исчезновению Олены не причастен. А уж если найду царевну, сама тебя здесь встречу – и решим, что предпринять.

Уверена, девица сделает, как обещала. Она весьма умна и понимает, что ни к чему ей иметь соперницу. А уж сможет ли выведать правду у супруга… Чахлик перед ее чарами вряд ли устоит. Видела, как он на нее смотрит.

Владыка не стал интересоваться подробностями нашей беседы, поэтому я торопливо распрощалась и отправилась обратно. Локша поинтересовался:

– Любка, неужели ты вообще никого и ничего не боишься?

Я хмыкнула:

– Вспомни мой полет на бороде Чародея.

Вечером следующего дня Локша принес мне платок и поинтересовался:

– Стоит ли ей верить? Может, обманывает?

Я покачала головой:

– Нет. Если бы Олена была у Чахлика, самозванка попыталась бы избавиться от конкурентки. А самое простое – сделать это нашими руками.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Федор

Я в который раз поморщился от досады: сорвал бы волшебный цветок, и все встало бы на свои места. Ну почему не открылся Любке? Знай она, кто я, непременно отдала бы мне этот злосчастный папоротник. А сейчас проще забыть, что случилось, и искать иной способ выбраться из бабьего тела. Да и покинуть этот сказочный мир тоже было бы неплохо. Теперь я уже твердо уверен, что сказкато не здесь, а там. Нажми на кнопку, и все чудеса перед тобой – и электрическое освещение, и телевидение, и компьютер…

Вспомнил прежнюю счастливую жизнь, заскрипел зубами: точно знаю – Карлуше не жить. И замок привидений раскатаю по камешку, хорошо бы вместе с его хозяином Коляном.

После моего возвращения Настасьюшка не отходила от меня ни на шаг. При любой возможности покрывала мое лицо поцелуями. Глаза ее все еще были припухшими от пролитых слез. Я впервые подумал о том, что из Настасьи Вахромеевны вышла бы замечательная жена. Да и любит она меня понастоящему. Странно устроены люди: мы не ценим то, что в наших руках, манит только недосягаемое и далекое. Умом понимаю, что лучшей супруги, чем Настасья, не найти, а в сердце, словно заноза, засела Любка.

Еще непривычно мучило раскаяние изза Салтана. Наверное, впервые в жизни. Узнали бы мои братки, ухохотались бы. Было стыдно, что так старательно поощрял ухаживания царя и разжигал его интерес. Но кто же знал, что государь надумает жениться? Ответить ему взаимностью я никак не мог, но и отказывать напрямую было опасно. Сильные мира везде одинаковы: обидчивы и злопамятны, если их погладят против шерстки. Вот уж судьба пошутила так пошутила. Не было печали, так черти накачали.

Салтан не скупился на знаки внимания. Даже на свадьбе Олены и Свега предложил выступить в роли посаженой матери. Как я понял, это было великой честью и уважением. Эх, женился бы мой телохранитель в нашем мире… Какую бы свадьбу я закатил, весь город бы потом обсуждал, корешиолигархи обзавидовались бы. А сейчас даже открыться не могу, сказать, кто я. Жаль расставаться с парнем. Алекс был настоящим другом, готовым отдать за меня жизнь. И вовсе не потому, что это входило в его служебные обязанности.

Настасья Вахромеевна была в восторге от свадьбы царской дочери. Все спрашивала, какое впечатление на меня произвело торжество. Сказать, что видел празднества и покруче, не повернулся язык. Пошутил:

– Чужая свадьба – не своя, почему бы и не понравиться?

Настасьюшка помолчала, а потом вдруг спросила:

– А ты на мне хотел бы жениться?

Я чуть не выругался: до чего ж все бабы предсказуемы! Разговор шел об Олене, так нет, свернула на себя. Вздохнул и прижал красавицу к груди:

– Можешь в этом не сомневаться. Не была бы ты замужем, ни на миг бы не задумался.

А самому стало стыдно за свою ложь.

Когда Любка сравнила Олену и Алекса с Русланом и Людмилой, сердце кольнуло нехорошее предчувствие. Сразу решил: помянули Пушкина – жди беды. И кой черт дернул девчонку за язык? Хотя, может, ничего страшного и не случится, просто у меня уже отрицательная реакция выработалась на имя этого писаки.

Утро после свадебного пира я встретил с сильной головной болью и в глубоком похмелье. С трудом вспомнил, что я – боярышня. Быстро привел себя в порядок и вместе с Настасьей Вахромеевной отправился в зал, где гости дожидались молодых.

Молодожены никак не появлялись. Сначала по этому поводу посыпались шуточки, как и ожидалось в подобном случае. Потом шутки сменило недовольство, все же нужно проявлять уважение к присутствующим и думать не только о себе. В конце концов царь не выдержал и послал за молодыми слуг.

Посланники вернулись с ужасными вестями: Алекса нашли лежащим без сознания, а невеста пропала. Я вновь вспомнил нехорошими словами Любку и знаменитого рифмоплета. Хотя сам виноват: ведь было дурное предчувствие. Стоило принять какието меры, усилить охрану хотя бы.

Бояре и воины сразу же отправились на поиски царевны. Мне тоже захотелось вскочить на коня и мчаться на выручку, но Настасья Вахромеевна догадалась о моих намерениях и вцепилась в плечо:

– Одумайся, вряд ли ты там чемнибудь поможешь. Нужно сначала понять, кому было выгодно убрать с дороги Алекса или кому так приглянулась царевна.

Я согласно кивнул и постарался вспомнить поэму. Вроде бы все там закончилось хорошо. Вот и я почемуто был уверен, что Алекс выздоровеет. Парень попадал и не в такие передряги. Но что с ним будет, когда придет в себя и узнает об исчезновении Олены?

Несколько дней пролетели в тревожном ожидании. Царевну так и не нашли, но Алекс начал поправляться. Любка сказала, что поднять его на ноги помогла ее служанка Илия. Девчонка оказалась сведущей в лечении. А вот поведение Кощеевой супруги настораживало. Я мог поклясться, что у нее есть свои мысли по поводу происшедшего. И ладно бы, если б они оставались только мыслями. Кажется, она посвятила в свои планы и Свега, он иногда бросал в сторону Любки недовольные взгляды. Однако когда дойдет до дела, боярин ей подчинится, какая бы взбалмошная идея ни пришла девчонке в голову. Я невольно завидовал своему другу: онто может все время находиться рядом с Любкой. Особенно сейчас, когда ее супруг вернулся в свое княжество.

Поиски длились уже неделю и пока не принесли никаких видимых результатов. Утром, как часто в последние дни, я сидел в саду на облюбованной скамейке, которая стояла недалеко от главной аллеи, но была надежно скрыта от любопытных взоров густыми ветвями кустарника. Я предавался размышлениям, что делать и как искать выход из создавшегося положения.

Вдруг услышал голоса и сразу узнал их: по аллее шли Любка и Свег. Девчонка горячо говорила:

– …мне подсказывает сердце, что конец ниточки в нашем княжестве. Искать нужно там.

– А Алексу следует рассказать?

– Конечно. Иначе он не поймет наш столь скорый отъезд. Да и судьба боярышни Флоры меня беспокоит. Вроде Салтан согласился с моими аргументами, но вдруг передумает? Лучше увезти ее побыстрее.